Книга Смоль и сапфиры. Пара для герцога, страница 113 – Таня Нордсвей

Неожиданно её взгляд впивается в перстень на моём пальце. Зрачки Барбары сужаются, а на лице прописывается шок. Да что такого в этом перстне, что все сразу впадают от одного его вида в истерику?! Я должна это узнать, но точно не у Барбары.

— … Впрочем, это не имеет никакого отношения ко мне, — неожиданно выдаёт волчица. — Это касается лишь тебя, маленькая пташка, — её голос становится сладким, словно мёд. — Ты многого не знаешь и наивно полагаешь, что можешь найти информацию в пыльных книжках. Но это не так. Никто не покажет тебе свои секреты просто потому, что ты маленькая и глупая Лайла, сующая свой нос куда не надо. Но вот некоторые тайны узнать стоит. Например, кто такой твой Киран. Ты же не знаешь, да? Раз преданно цепляешься за него, насквозь пропахшая им.

Её слова о моей глупости бьют меня наотмашь, сродни пощёчине.

— Я знаю о Киране всё, что необходимо, — шиплю я, не сдерживая своих эмоций. Но знаю ли? — Он меня любит, в отличие от твоей ситуацией с Дарэем.

Барбара безумно смеётся, обнажая ровные, крупные зубы.

— А знаешь ли ты, почему он тебя любит? Глупая дура! Ты лжёшь, пытаешься показать мне свою стойкость, а сама дрожишь, как осиновый лист на ветру, — я действительно дрожу, но от злости. — Глупая, глупая, глупая Лайла Лаир.

Я застываю, раскрывая и закрывая рот, проглатывая все ядовитые слова, которые были готовы слететь с кончика моего языка от обиды за такие слова. Лайла Лаир…

— Да, я знаю кто ты, маленькая пташка, — вновь смеётся Барбара. — Забавно, не правда ли? Дочь Джеймса Лаира, пытающаяся выдавать себя за другую. Но не бойся, я никому не расскажу. Пока.

Её нахальная ухмылка студит мою кровь.

Никто не должен был знать, кем я являюсь. Когда я прокололась? На ужине или раньше, стоило мне переступить порог главного зала в ночь бала?

Сейчас уже не имело значения.

— Я Лайла Блейкли.

— Обманывай себя дальше, лгунья! — слова Барбары меня задевают, но сейчас я замечаю странное. Её глаза… они были голубыми, а сейчас они красновато-коричневые. Цвет радужки Барбары изменился, как и её черты стали более резкими. Сначала я просто не обратила на этого внимания, а сейчас разница стала слишком заметной. — Вы с Кираном стоите друг друга. Но если у тебя всё-таки есть желание кое-что узнать о нём, то я буду только рада поделиться этим с тобой.

— Мне не нужны твои сплетни, Барбара, — выплёвываю я. Ещё чего, скормит мне байки!

Но каким-то шестым чувством я осознаю, что она может сказать правду. И это меня заставляет на секунду обдумать её предложение, чтобы потом его отбросить.

Нет. Она просто хочет манипулировать мною, тем более что сейчас я вся на эмоциях.

— А это не сплетни, — вкрадчиво и тихо шепчет мне прямо в лицо Барбара, наклонившись ближе. — Эта суровая правда, которую ты так хочешь узнать, потому что не помнишь, птичка моя. И ты придёшь ко мне, я знаю. Один вечер в моих покоях — не подумай ничего личного, мы просто поболтаем — и ты в обмен получишь информацию, которая тебе так нужна.

— Никогда!! — кричу я, отскакивая от неё и быстрым шагом удаляясь к выходу из библиотеки. — Мне не нужны ни разговоры с тобой, ни что-либо иное от тебя!

Слышу смех, но чуть сбавляю темп лишь на словах:

— Он уничтожит тебя, наивная пташка!

Я захлопываю за собой двери, отрезая меня от Барбары.