Книга Пламя в темноте, страница 21 – Таня Нордсвей

Всё ради Ромуса. Всё ради него.

— Но, если я узнаю, что ты шпионка мятежников или имеешь связь с Талласом, я собственноручно тебя казню, — довершил баргат, испепеляя меня своими золотыми глазами и уничтожая мою зарождающуюся надежду на выживание. — Алакай проводит тебя в твою комнату. Завтра на шестом ударе колокола чтобы была у двери моего кабинета. А теперь идём, я посмотрю на твоего дракона.

[1] Священное собрание текстов Шеррувимов.

[2] На шеррувимском незамужняя девушка.

Выдохнуть с облегчением я смогла только тогда, когда фигура верховного баргата скрылась в коридоре, противоположном тому, по которому Алакай вёл меня к моему новому пристанищу.

Вместе с Шаяном мы спустились с башни, где находился его кабинет, а потом разминулись — баргат пошёл на площадку, где ожидал мой дракон. Я не знала, что именно будет высматривать в нём баргат, но одно то, что он дал мне шанс…

— Не шибко радуйся, — неожиданно заговорил со мной немногословный Алакай, останавливаясь возле неприметной двери какой-то каморки. Шаян кратко ввёл его в курс дело, явно не обрадовав такому «пополнению» в академии. — Баргат тебя взял только из-за того, что нам нужен дракон. В последней стычке с Талласом мы потерпели серьёзные потери в наших рядах. Если бы не обстоятельства, он бы вышвырнул тебя ещё с порога.

Впервые за всё время я обратила внимание на Ше’ру, за которым всё это время следовала.

Платиновые волосы, лезущие в небесно-голубые глаза длинной чёлкой, светлая кожа. Ниже баргата на полголовы. Одет в форму Ше’ру, с шеи свисает амулет в виде гранёного голубого камня с двумя красными бусинами на холщовой верёвке. Алакай, судя по внешности, был из северной Шеррувии, равно как и отец Ромуса.

— Значит, по-твоему, без дракона я ничего не стою? — выгибаю бровь я, вновь забываясь, что передо мной один из элитных воинов Императора.

— Ты девушка, — отрезал Алакай, не давая себя вывести на разговор. И осознав, что и так сболтнул лишнего. — Всадниками избирают лишь мужчин.

Избирают-то всех, но выживают лишь мужчины. Я и без тебя это знала, Алакай.

— Это твоя комната, — Ше’ру открывл дверь в маленькое помещение, в котором еле помещалась кровать, шкаф и окно. — Дорогу до кабинета баргата запомнила?

— Да, — ответила я, проходя внутрь и оглядывая свою комнату. Что ж, я надеялась на худшее.

Алакай кивнул и протянул мне ключ от комнаты, свисающий на красной верёвке. Я молча его забрала, хотя до конца не понимала зачем — вещей у меня всё равно не было и запирать дверь после ухода смысла тоже не имело.

— На ночь запрись изнутри, — сухо произнёс Алакай. — И никому не открывай до пятого удара колокола. На шестом будешь возле кабинета. Заходить за тобой не буду, это дела баргата.

Неужели здесь настолько опасно по ночам?

Сглотнув и сжав в кулаке ключ, я бросила уходящему Алакаю:

— Спасибо.

Ше’ру обернулся, ещё раз смерив меня взглядом небесно-голубых глаз.

— За это не благодарят. Такое по своей воле не выбирают, — строгим, полным стали голосом, ответил Алакай. — Спасибо скажешь Шаале, если переживёшь этот месяц.

И с этими словами он ушёл, оставив меня наедине с моими невесёлыми мыслями.

* * *

Всю ночь я провела, ворочаясь на холодной кровати. Мысли крутились вокруг верховного баргата, всё время возвращаясь к его последней фразе: «Если я узнаю, что ты шпионка мятежников или имеешь связь с Талласом, я собственноручно тебя казню».