Книга Пламя в темноте, страница 128 – Таня Нордсвей

Дракониха сразу уловила моё состояние и нахмурилась.

«Что случилось?»

Я знала, что Шаян не ушёл и всё ещё стоял у двери. Моё сердце колотилось как бешеное.

Руна появилась прямо перед моими глазами, заставляя меня сосредоточиться на ней, а не на том, что меня разрывали противоречивые мысли.

«Не молчи, прошу. Скажи, что случилось. А ещё лучше напиши,» — Руна кивнула на лист бумаги, который я когда-то брала у Шаяна.

Да, она права. Это будет полезно.

Я потянулась за чернилами, пером и бумагой.

Без помощи драконихи мне было не обойтись, вот только вряд ли она захочет мне помогать. Не в таком вопросе. Но если дело касается благополучия Ромуса, я выбираю и буду выбирать риск всем ради брата.

Так было всегда.

О том, что теперь в моей жизни есть мужчина, с котором моё глупое сердце хочет прожить не один год, я старалась не задумываться, беря в руки перо и лист бумаги. Ибо даже просто стоящий за дверью Шаян уже заставлял меня задуматься о том, чтобы отречься от всего дорогого мне и остаться навсегда рядом с ним, несмотря ни на что…

Шаян

Не сразу мне удалось взять верх над своими чувствами, побудившими последовать за девушкой и требовать, чтобы та дала разъясниться. Однако появившаяся перед этим Руна сообщила мне, что сама уладит всё с нежелающей покидать комнату Ребеккой. Поэтому я бы мог спокойно вернуться обратно в кабинет, но вместо этого ещё несколько минут стоял возле закрытой двери.

Всё-таки Ребекка мастерски рушила все планы, которые появлялись в моей жизни.

Кулаки сжимались и разжимались сами собой. Я чувствовал глупое дежавю, как в ту ночь, когда впервые пробудилась сила Ребекки.

Эта девушка настолько запала мне в сердце, что я забывал обо всём. Пленила разум, побуждая думать лишь о ней. И подчиняла. Полностью.

Вернувшись в свой кабинет, я застал там Малика. Его уже позвал Кай, чтобы тот скрыл нашу внешность фейри.

Глядя, как в отражении зеркала медленно исчезают вновь проявившиеся бессмертные черты, я не мог перестать думать о том, что мне стоило сказать Ребекке.

А мне правда многое стоило ей рассказать.

Например, о своей крови и народе. О пророчестве. О Дворе. О том, что я знаю, кто она и кем были её родители.

Малик ушёл также быстро, как и пришёл. Остальные Ше’ру вслед за ним покинули комнату, где остались лишь я да Алакай. Тот застыл возле окна, не говоря ни слова.

Я знал, что он останется со мной, и что Санфрид придерживалась той же позиции, как и Даррок. Драконы были намерены бороться до конца. Даже, если у нас не было ничего, что бы помогло снять проклятие с нашего Двора.

Много воды утекло с тех пор, когда я последний раз был в королевском замке. За тысячелетия память подтёрла воспоминания о семье и детстве, проведённом в тех стенах. Зато в красках оставила тот день, когда в тронный зал вошёл Клаус Хартвигсен — блистательный ученик Бреннана и мой близкий друг, обратившийся злейшим врагом. Он залил кровью моих братьев, отца и матери мраморные полы замка моими же руками, захватив контроль над моим телом и подчинив своей воле.

С того дня под действием проклятия, наложенного Клаусом, наш народ забыл, что два королевства на нашем континенте никогда не враждовали. Был Таллас — Двор Дикой Охоты, и Шеррувия — Двор Драконов. Короли и королевы обоих Дворов были связаны как побратимы, так давным-давно (до того, как они вошли на престол своих королевств), они прошли вместе немало испытаний и стали друг другу роднее братьев и сестер.