Книга Пламя в темноте, страница 112 – Таня Нордсвей

Теперь увидев в ней женщину, я больше не смогу видеть в ней ученицу.

И мне уже было плевать на всё, что я сказал Алакаю днём. Если хоть кто-то приблизится к ней, я не буду разбираться.

Я подвёл её к столу, на котором стояли кубки с вином и закуски. Ребекка взяла в руки кубок и пригубила вина, стрельнув по мне глазами.

Дьявол, я мог поклясться, что эта девушка точно была искусительницей.

Я залпом опрокинул свой кубок.

— Господин даже не скажет и слова против вина? — выгнула бровь Ребекка, сощуривая глаза.

Она прекрасно знала, что к нашему разговору прислушивались все в этом зале несмотря на то, что вновь заиграла музыка и кадеты продолжили говорить друг с другом. И Ребекка откровенно выводила меня из себя и прекрасно это осознавала.

По моим пальцам пробежались искры огня.

— С чего бы? — вопросом на вопрос сухо ответил я.

Ребекка повела обнажённым плечом и видит Шаале, я чуть было не сорвался, чтобы силой увести её отсюда.

Непривычный парадный мундир и штаны натирали мне кожу. Тело, запертое в эту одежду, ощущалось, будто в ловушке. Хотя я бы соврал, если бы сказал, что сейчас думал о своей одежде.

Рюшки, складки и чёрные кружева на платье Ребекки меня занимали гораздо больше. Они затягивали в пучину невозврата, пробуждая запретные плотские грехи.

Я уже видел её голые ноги, но никогда в жизни так яро не желал вновь прикоснуться к ним, сорвав с неё это чёртово платье. Память же услужливо подкидывало в голове тот вечер, когда меня дёрнуло снять её синяки с помощью мази. Именно тогда моё самообладание впервые дало трещину.

Второй раз я осознал это, когда нить Пустой магии привела меня к её двери. Я прочувствовал её желание, усиленное силой Ребекки. И еле-еле смог сопротивляться её мощи.

Потом я оборвал нить, но повязал новую. На своей крови. Она была не столь сильна, как могла бы, но подстрекала огонь возбуждения.

— Потанцуем, господин? — вопрос Ребекки застал меня врасплох, но я тут же протянул ей свою руку, и она вложила в неё свою маленькую ладонь.

Я не танцевал. От слова совсем.

Последний раз был очень и очень давно, но навык остался. Меня редко могли склонить к танцу (а точнее, почти никогда), но сегодня было одно большое исключение.

Я желал танца с ней. Я желал её.

Ребекка была безупречна, хотя танцы не были её сильной стороной. Но рядом со мной ей и не нужно было уметь танцевать.

Я вёл в этом танце. И мне было плевать на то, что никто больше из наставников или Ше’ру не танцевал и это делали лишь кадеты.

Это была моя академия, мои правила и моя девушка.

Моя Ребекка, которую я спас и больше не был намерен делить её с кем-либо. И всё равно на её фамилию и родословную.

Она восхитительно ощущалась в моих руках. Платье на ней мне нравилось в разы больше, чем форма. А вызов, плескающийся в её горящих серых глазах, лишь подстёгивал мой собственный огонь.

Музыка закончилась быстрее, чем я планировал. Но её хватило для того, чтобы понять — в отношении этой девушки у меня теперь были намерения.

И бóльшая часть из них была абсолютно непристойной.

Ребекка

Первым делом после того, как оказалась в городе, я заявилась в таверну и съела там непростительное количество крабов, запив их кружкой шеррувимского пива. Выяснилось две вещи.

Первая: крабов я наелась до конца своих дней.