Книга Должница Генерала. Служебный роман, страница 55 – Стелла Юсупова

Поднимает руку, словно бы собирается замахнуться. Жмурюсь…

— Придется долг отдавать, Катенька, — кладет тяжелую руку на плечо, сжимает.

— Какой долг, Андрей, что ты несешь?! — пытаюсь собрать хоть какие-то крупицы его здравого смысла.

— Это тебе за Алинку, — хватает меня резко за талию и поднимает, швыряя на стол, — он её тут, а я тебя!

— Пусти, — получается хрипло, отчаянно, но в то же время так тускло-пискляво от страха! Как в кошмарном сне, когда хочется заорать, а не получается.

Начинаю яростно брыкаться, выворачиваться, все впустую. Эта скала намертво гвоздит меня к рабочему столу, с которого уже слетели и рассыпались по полу документы, ручки, папки.

Я сильно жмурюсь, когда слышу страшный грохот.

Распахиваю глаза и вижу словно бы со стороны, как к нам быстро подбегает Беркут и яростно отшвыривает этого амбала от меня.

— Все нормально с тобой?! — режет меня быстрым вопросом.

Я киваю растерянно, все еще ошарашенная произошедшим.

— Живо иди в мой кабинет! — приказывает он в то момент, когда отцепляет от меня Андрея, швыряя его о ближайшую стену, как мяч.

Я машинально повинуюсь приказу, тут же срываясь с места и сильно жмурясь, когда слышу за спиной грохот и мат.

Меня трясет. Слезы без контроля льются из глаз.

Стыдно, неправильно, ужасно…

Это он, получается, писал эти гадкие сообщения…

Но обидно даже не за это. И даже не за то, что моя связь с Беркутом в итоге-таки стала объектом всеобщего достояния.

Мне страшно. Страшно за то, что моя жизнь, вроде бы хоть как-то устаканившаяся, снова перевернулась с ног на голову.

Страшно, что Лидка права. Я и сама думаю точно так же. Я и Беркут. Ну это же нелепость… Это только в глазах наивной хорошей девочки Дашки кажется нормальным… Мы с ним разного поля ягоды. Он искушенный и пресыщенный. Я… Что я… Обычная…

Панические мысли одна за одной бьют обухом по голове. Что там происходит? Что будет? Стою у окна и без смысла смотрю на большой шумный город внизу. Холодно и пасмурно. Обнимаю себя руками, но согреться не получается…

— Катя… — слышу окрик в спину и только сейчас поворачиваюсь на дверь, возвращаясь к реальности.

В кабинет, громко хлопнув за собой дверью, входит Беркут. Его рубашка разорвана. На костяшках рук кровь. Лицо перекошено от злости, а в руках он сжимает какую-то полумятую бумажки А-4.

— У меня много к тебе вопросов, но начнем с этого, — протягивает листок и я понимаю, что это мое заявление об увольнении, которое он увидел валяющимся среди прочих бумаг.

Я делаю шаг назад, разворачиваясь к нему и он вдруг замирает, зависая на моих красных глазах и распухшем от шмыганий носу.

Подходит, протягивает к лицу руки и произносит уже мягче.

— Главного не спросил… Сильно испугалась?

Я отрицательно качаю головой, вкладывая в этот жест гораздо больше просто ответа на его вопрос, и снова начинаю бесконтрольно плакать.

Тимур резко прижимает меня к себе. Его сердце как оглашенное бьется в груди.

— Катюша… Ну что ты, моя хорошая… Все позади… Тихо-тихо… Я тут… Что за глупости ты учудила? Какое увольнение? Кто вообще тебе сказал, что я тебя отпущу?

Гладит по спине, как нашкодившего ребенка, которого сначала наказали, а теперь успокаивают…

Я отстраняюсь на силу.

Снова отворачиваюсь к окну, чтобы уйти от его взгляда.