Книга Представь нас, страница 137 – Молли Гоинс

Олссон приподнимает бровь, и я прекрасно понимаю, к чему тот клонит.

— Возможно, и по личным, но совсем не по той причине, о которой вы думаете, — я выпрямляюсь в кресле, понимая, что меня вот-вот понесет сбивчиво говорить о Калли. — В драку мы ввязались не из-за мелкой стычки. Ник получил по заслугам, но если вы станете выуживать подробности – ничего не добьетесь. Зато скажу прямо: у нас с Калли все серьезно, еще с февраля. Хотя готов поспорить, что началось даже раньше, ведь когда я в нее влюбился, понятия не имел о существовании правила.

— Мы намеревались доказать, что сможем работать бок о бок и не позволим чувствам мешать работе. И вы не можете не признать: если не брать в расчет вчерашний день, получалось более чем отлично. Калли души не чает в работе, да и я, если уж на то пошло, впервые за долгие годы снова наслаждаюсь игрой. Но если поставите условие, что мы не можем быть вместе и оставаться частью команды, – обменяйте меня, сошлите в фарм-клуб, да хоть карьеру заставьте завершить. Только, пожалуйста, оставьте Калли.

Олссон какое-то время сохраняет непроницаемое выражение лица, переваривая сказанное. Не могу точно сказать, сколько проходит времени – пауза кажется вечностью, – но, в конце концов он вздыхает.

— Никто Калли не уволит.

С плеч в ту же секунду будто сваливается тяжелейший груз.

— Мне, естественно, не понравилось, что она бросила рабочее место и побежала проверять идиота, вышвырнутого с арены. Ее дисквалификация на сегодняшний матч остается в силе, но теперь побег обретает хоть какой-то смысл, — Олссон подается вперед и опирается на стол. — Слушай, я за эти годы насмотрелся всякого дерьма, но чтобы игрок напросился на разговор, дабы обсудить произошедшую драку и отношения, – такое, пожалуй, впервые. Но если все серьезно, Андерсон, просто заполни, чертов бланк у Шэннон.

— Бланк? Какой еще бланк? — клянусь богом, если всего этого можно было избежать благодаря одной сраной бумажке...

Олссон тяжело вздыхает.

— Да, мы не особо приветствуем служебные романы, и я прекрасно понимаю, что работа далеко не офисная, но отдел кадров никто не отменял. Просто попроси у Шэннон нужную форму и заполни.

— И на этом все? Нам можно встречаться? Калли от Шэннон услышала совершенно другое.

Олссон приподнимает бровь.

— Справедливости ради, прошлый генеральный менеджер вышвырнул бы Калли сразу после драки, а ты бы уже сидел в самолете, направляясь в другую команду. Так что Шэннон, пожалуй, поступила вполне благоразумно. Я уделяю колоссальное внимание имиджу клуба и, сказать по правде, больше не потерплю потасовок на поле из-за личных разборок. Суть ограничений на служебные романы кроется в минимизации рисков: в прошлом игроки не умели отделять одно от другого. Но если вы продолжите сохранять профессионализм, проблем не возникнет, — Олссон поднимается из-за стола. — И раз уж зашла речь: продолжишь подавать так же роскошно, как вчера – немедленно пересмотрим контракт.

— Меня это вполне устроит, — поднимаясь, я протягиваю руку, и Олссон отвечает крепким рукопожатием.

— Ни капли не сомневаюсь. Но сегодня, увы, никаких бросков, — направляясь к двери кабинета, Олссон сверяется с часами. — Загляни к Шэннон. Я велел распечатать нужный бланк сразу, как только ты попросил о встрече. В остальном – до завтра, Андерсон.