Книга Бизнес, любовь и много чего ещё, страница 115 – Одри Роуз

Возвращаюсь к столу с закусками, но Верони там нет. Разве я могу проигнорировать ее исчезновение? Что, если ее увел кто-то из этих приставучих мужиков? Ничего не остается, кроме как…

— Коул! – Запыхавшись, я нахожу его среди гостей. Он такой непринужденный, смотрит на меня сверху вниз, будто ожидая, что я стану сейчас его о чем-то просить. – Я нигде не могу найти Верони. Вы, случайно, не видели ее?

— Видел. Она внутри, – Коул указывает бокалом на особняк. – Позволь я провожу тебя. – Он передает свой бокал спутнице.

— Не стоит, просто скажите, где ее искать.

— В винном баре.

— В винном баре?

— Не знаешь, где это, да?

Черт, конечно, не знаю!

Я следую по особняку за Коулом. Он даже оставил ради этого свою элегантную белую пташку. Как-то все это подозрительно. И мне все это очень не нравится. Мы спускаемся ниже уровня первого этажа… в дубовый и действительно винный бар.

— Припоминаете, я говорил, что вечером будут подаваться эксклюзивные напитки?

— Да, но я что-то не вижу Верони.

Низкие потолки так неуютно нависают здесь. А еще тут никого нет, кроме бармена в черной шляпе.

— Она скоро придет, а пока садись. Есть что обсудить.

— Что значит скоро придет? Вы сговорились, что ли?

— Нет, конечно, и не кричи так. – Он садится на высокий барный стул и вынимает из внутреннего кармана пиджака листы, а бармен сиюминутно организовывает два бокала какого-то особенно красного вина. – Лучше скажи, чего не хватает, чтобы ты согласилась работать у нас? Какие пункты договора ты хочешь пересмотреть?

— Никакие. Я отказываюсь.

— Скажу по секрету, я практически никогда не позволяю вот так легко править договор.

— Ну и что? Мне что, расплакаться от этой привилегии?

— Просто возьми и оберни привилегию в свою пользу.

С каким самодовольством он сказал это, покручивая ножку изящного бокала, лишь чуть-чуть заполненного вином.

— Знаешь, Коул, благодаря тебе я поняла одну вещь. Иногда своя польза – распоследняя потаскуха, которую лучше побрезговать трогать. И лучше я снова останусь ни с чем, мне, благо, не привыкать, нежели поступлю, как последняя сука, ранив кого-то своей пользой.

— Поздно. – Он на миг приподнимает уголок губ, а затем одним махом допивает кроваво-красное вино.

— Почему твое «поздно» прозвучало как угроза, Коул?

— Ты девочка достаточно умная и сама понимаешь, что просто так ничего не бывает. Особенно шикарных предложений, когда ты никто. Тебе хватило ума не подписывать со мной никаких бумаг и не принимать предложений никого из мужчин, предлагающих провести вечер более уединенно, но ты просчиталась в самом главном. Ты сама пришла в мои сети. И не думаешь ведь, что хищник позволит добыче уйти? Этому никогда не бывать. Боюсь, ты просто не способна осознать, насколько удобной и легкой мишенью оказалась. Ты себе и представить не можешь, как мне было мерзко разделять с такой бестолочью, как ты, свои драгоценные минуты весь этот день. Наконец-то скоро все закончится. Прощай, Синтия О'Гейл. И впредь держись от Клайбернов подальше.

— Что все это значит? Что ты задумал?

С этой секунды Коул полностью игнорирует мое существование. Он поднимается с барного стула, и я плетусь за ним, не задумываясь о том, насколько жалко выгляжу.

— Просто скажи, что ты намерен делать?

Прежде чем Коул покидает бар, я успеваю схватить его за руку. От злости, что я его коснулась, он до боли сжимает мое запястье и с бешенством в глазах говорит сквозь зубы: