Книга Русские заветные сказки, страница 6 – Александр Николаевич Афанасьев

Вспомним Гоголя. В сборнике «Вечера на хуторе близ Диканьки», например, у него страшное чередуется с комичным. Он высмеивает страх, и чёрт – самый страшный персонаж в народном сознании! – оказывается смешон и нелеп. Будучи смешным, он перестаёт быть страшным. То же и с грехом – чем его персонажи только не занимаются! Лгут, крадут, прелюбодействуют, колдуют, пьют. Поданный гротескно, любой из грехов становится игрушечным и картонным, а значит – чужим, не страшным, не твоим. Показано, что ждет греховодника, но нас это касается постольку-поскольку – пока мы наблюдаем эту смешную сценку в пьесе или читаем о ней в книге. Гоголь тоже вынес на всеобщее обозрение то, что для него с детства являлось абсолютно естественным, повседневным, будничным. Ведь и в заветных сказках всё это есть – это такая же матрица народа, его культуры, истории, жизни. Может, даже больше, чем в «правильных» произведениях искусства.

Многие из сказаний – в разных регионах планеты – невероятно походят друг на друга. Как походят существующие на разных концах планеты легенды о Потопе или хищниках, поглощающих солнце. Архетипическая составляющая «Заветных сказок» говорит нам о глобальном характере такого «площадного» искусства и юмора. Это что-то древне́е нас с вами, шире, глубже, сложнее. Это не просто грязные шуточки. Например, «Купеческая жена и приказчик» – фактически дублирует встречающуюся новеллу Боккаччо. Сказка «Вошь и блоха» встречалась в анекдотах в подростковой среде конца девяностых. «Щучья голова» – рекордсмен по аналогиям по всему миру, в древних и более поздних культурах, в архаичных мифах и психоанализе. В мифологии и фольклоре разных народов мира существует образ влагалища с зубами (Vagina dentata^[5]). От Амазонии до марийских племен, от Индии и до Финляндии мы встречаем этот образ зубастого лона. Это есть повсеместный миф о тёмной и опасной природе женщины, угрозах, которые таит её лоно. Это и отсылка к женщине как к тёмному началу (вспомните и Лилит, и Еву из библейских сказаний), и предостережение от неспособности управлять вожделением. Нетерпеливый персонаж (в том числе и нашей сказки «Щучья голова») наказан за свою сексуальную несдержанность и учится управлять похотью, заслуживая искомое – женщину, и так далее.

Художественных приёмов в таких сказках немало. Например, гиперболизация – преувеличение особенностей поведения, внешности, ситуации. Пародирование – подражание оригинальному объекту, преувеличивающее его характерные черты, иногда до абсурда. Гротеск – приём обобщения и заострения жизненных отношений через причудливое и контрастное сочетание реального и фантастического, правдоподобного и алогичного, смешного, карикатурного. Травестировка^[6] – вульгаризация и уничижение явлений, считающихся достойными, заслуживающих уважения. Окарикатуривание – упрощение, которое искажает сущность через подчёркивание незначительных и второстепенных моментов и пренебрежение главными чертами. Каламбур – игра слов, основанная на двусмысленности, вызванной омонимией или сходством звучания. Алогизм – намеренное нарушение логических связей для создания комического эффекта. Парадокс – противоречие, которое кажется невозможным, но на самом деле является истиной. Фразеологические выражения шутливого и иронического характера. Переодевания, запреты, испытания как элементы типичной волшебной сказки. Необычные эффекты, сюжетные ходы и повороты, непредвиденные читателем и возникающие вразрез с его предположениями и ожиданиями. Непредсказуемые сопоставления или сближения взаимоисключающих или просто различных явлений, которые выходят за рамки обычных сравнений (к примеру, сходства людей и животных или людей и предметов).