Книга Предел доверия, страница 51 – Лисавета Челищева

— Почему ты не надела платье, которое я прислал? — спросил он, отступая на шаг и мрачно оглядывая мой скромный наряд.

— Оно слишком открытое.

Его лицо дернулось, на скулах заиграли желваки, но он сдержался и выдохнул. Потом взял мою руку, поднес к губам и поцеловал запястье — долго, с нажимом, глядя мне в глаза.

— С любой другой музой я бы поступил иначе, — произнес он, выпрямляясь. — А с тобой… Я просто разочарован.

— А как бы ты поступил с другой?

Он наклонился к моему уху и прошептал, касаясь губами кожи:

— Я бы выпорол ее до посинения и вставил кое-что в одно место, чтобы слушалась в следующий раз.

Я отшатнулась и прижала ладонь к губам.

— Боже, зачем я спросила.

— Тебе интересно, — он усмехнулся и подал мне руку, помогая спуститься с перил. — И это похвально.

Мы прошли на корму, где был накрыт стол. Свечи, белая скатерть, два прибора. Демир отодвинул для меня стул, наполнил бокалы и поднял свой.

— За твой дебют. Ты ведь знаешь, что это только начало? Картину я заберу завтра, мастерская подготовит ее к выставке.

Я взяла бокал, но не смогла пригубить. Поставила обратно и выпалила:

— Демир, я немного переписала ее. После твоего ухода.

Он медленно опустил свой бокал на стол и посмотрел на меня в упор.

— Переписала? Как именно?

— …Изменила детали.

— Ты можешь сделать копию, — отрезал он. — У тебя талант, ты способна творить гениальные вещи, если будешь слушать правильных людей. Я ведь не зря тебя выбрал.

— Я ценю это. Спасибо.

— Ценность определяется действием. Я ищу не просто исполнителя, а партнера. Того, кто станет моим продолжением в искусстве.

Он смотрел прямо в глаза, и я чувствовала, как этот взгляд проникает под кожу, обнажая то, что я пыталась спрятать.

Неожиданно Демир поднялся, достал откуда-то из-за стола небольшую бархатную коробочку и протянул мне. Я аккуратно открыла ее и замерла.

На серебряной цепочке лежал крест из бриллиантов — холодный, ослепительный, переливающийся в свете свечей.

— Можно я надену его на тебя? — спросил он.

Я кивнула и подняла волосы. Демир обошел меня, застегнул цепочку на шее, и крест лег точно в ямку между ключицами.

— А твоя религия не сочтет это за харам? — тихо спросила я, не оборачиваясь.

Он усмехнулся и провел пальцами по моим плечам.

— Спасибо, что подумала обо мне. Но не беспокойся. Моя религия — это искусство. Если тебе важен этот символ, я уважаю его.

Он поцеловал меня в макушку и задержался губами у виска, а его ладонь скользнула по моему плечу и остановилась там, где под пиджаком скрывался пластырь.

— Как твой ожог?

— Нормально, уже заживает, — я быстро отвела его руку и взяла бокал, чтобы сменить тему. Меньше всего сейчас я хотела, чтобы он узнал про татуировки. Я не представляла, как он отреагирует, и проверять не собиралась.

Мы ели баранину, пили вино и разговаривали о вещах, которые имели значение в искусстве. О предстоящей выставке, о технике старых мастеров. Но под словами, в паузах между глотками, шло другое общение. Он прощупывал мои границы, а я пыталась их удержать.

— Почему у такого мужчины нет постоянной спутницы? — спросила я, отодвигая тарелку. — Неужели не нашлось ни одной, кто зацепила бы тебя?

Демир откинулся на спинку стула и изучал меня с минуту, прежде чем ответить.

— Я искал музу. Но оказалось, что искать надо не предмет поклонения, а того, кто может быть зеркалом. Того, кто поймет, что искусство — это не созидание, а владение.