Книга Предел доверия, страница 40 – Лисавета Челищева

— Спасибо, Омер. Рада слышать родную речь.

Мурат уже выставил мой чемодан и тубус на гранитные плиты, и управляющий сделал приглашающий жест.

Внутри дом поразил меня своим масштабом. Потолки уходили на высоту двух этажей, завершаясь старинной мозаикой, а по центру свисала массивная блестящая люстра. Но главное — стены. Я поразилась, узнавая руку мастеров. Справа висела небольшая графика Дали, чуть дальше — кубистический набросок Пикассо, а рядом с ними — современные турецкие авторы с пастозной техникой. Живые, дышащие холсты. И так много!

— Эфенди упоминал, что вы тонко чувствуете искусство, — Омер остановился рядом, заметив мой застывший взгляд. — Думаю, этот дом станет для вас хорошим источником вдохновения.

— Здесь потрясающая коллекция, — я с трудом оторвалась от полотна, где женская фигура растворялась в фактурных мазках морской пены.

— Приятно это слышать. Пойдемте, я покажу вам дом. Эфенди разрешил осматривать любые помещения, кроме его частной студии на мансардном этаже. Туда вход строго воспрещён. Всем. Без исключения.

Я кивнула, но внутри мгновенно вспыхнуло любопытство. Запретная зона? То место, где он творит или прячет то, что не предназначено для чужих глаз. Но именно туда он обещал отвести меня вечером. Он же так сказал?

Первый этаж точно был предназначался для демонстрации статуса. Просторная гостиная с камином, в топке которого мог поместиться взрослый человек. Библиотека, где пахло табаком, и стеллажи были забиты редкими фолиантами и каталогами выставок. Столовая на два десятка персон и терраса с видом на воду.

— Здесь часто бывают гости? — спросила я, разглядывая серебряные приборы.

— Раз в месяц господин Османоглу устраивает закрытые приёмы с ужином. Коллекционеры, галеристы, критики. Здесь бывает шумно, да. Ближайший такой ужин, кстати, уже через две недели. Вы тоже приглашены.

Мышцы живота непроизвольно сжались. Я представила себя в эпицентре этого светского серпентария в роли новой музы Демира, на которую будут смотреть как на очередную игрушку миллиардера.

На кухне вовсю кипела работа. Огромные стальные поверхности, повара в белых кителях, быстрый стук ножей. Пахло запечённым мясом с травами и свежей выпечкой, желудок отозвался голодным спазмом — в самолёте я почти ничего не ела.

— Ужин подадут в восемь, — Омер сверился с часами. — Если погода не испортится, стол накроют на открытой террасе у воды. Господин Демир любит ужинать под крик чаек.

Мы поднялись на второй этаж, в жилое крыло. Длинный коридор освещался мягкими настенными бра, на стенах висели чёрно-белые фотографии Стамбула начала прошлого века. Старые деревянные дома, лица дервишей, лодки у причалов. От яркой экспрессии первого этажа здесь всё переходило в строгую архивную тишину.

— Здесь находится гостевая зона, десять комнат, — Омер открывал двери, демонстрируя интерьеры.

Каждая комната имела свой характер. Первая — тяжёлый османский стиль: низкие подиумы, парча, медные чеканные светильники. Вторая — холодный минимализм с панорамным остеклением. Третья — строгие линии модерна. Демир создавал пространства под разное настроение. Или… под разных женщин?

— Ваши апартаменты находятся дальше, в конце галереи.

Мы остановились перед массивной дверью из тёмного дерева. Омер толкнул створку, и я переступила порог. Это были не просто комнаты — огромная территория, оформленная с пугающим пониманием моих скрытых желаний. Гостиная с глубокими диванами серо-голубой ткани, стеклянный журнальный столик на основании из коряги, выброшенной морем, и графика на стенах, которую я раньше видела только в закрытых каталогах.