Книга Доска судьбы, страница 2 – Наталья Николаевна Александрова

Погода была прекрасная, однако солнце уже грело жарко. Середина июня, лето… Надежда прошла мимо детской площадки, свернула в скверик, поздоровалась с соседом, который выгуливал собаку, и вышла на свою же улицу, только гораздо дальше. Так жители района всегда ходили, быстрее, чем по улице, и воздух чище.

И тут Надежда осознала, что идёт как раз вдоль того самого дома, куда было адресовано письмо. Ну да, дом двенадцать, квартира двадцать четыре.

Вот он, дом двенадцать, корпус один, а квартира, наверное, в первом подъезде.

Узел с одеждой нести было очень неудобно, а пакет вообще норовил выскользнуть из рук, так что Надежда рассудила, что быстрее будет ей сейчас просто опустить письмо в почтовый ящик двадцать четвертой квартиры, чтобы не тащиться до почты.

Сказано – сделано.

Точнее, не сразу получилось, потому что дверь подъезда, естественно, была оснащена домофоном. Надежда потопталась в раздумьях, и тут открылась дверь, и вышел парень с лабрадором.

Лабрадор вежливо махнул хвостом Надежде, а парень придержал ей дверь, и она устремилась было к почтовым ящикам, но была остановлена окриком:

— Гражданка, а вы в какую квартиру?! – Это выглянула из стеклянной будочки консьержка.

— Да я вот… – Надежда сунула руку в карман за письмом, но письмо оказалось в другом кармане, так что, пока она искала, консьержка вышла из своей будочки.

Женщина была колоритная. В платье в крупных ярких цветах, черты лица у нее тоже крупные, не так чтобы тщательно вылепленные, и терялись на лице только глаза – в щеках утопали. Ноги консьержка сунула в домашние тапочки, тоже в цветочек, правда, помельче, чем на платье. В руках она держала большую бутыль с водой, и тут же принялась поливать многочисленные цветы, расставленные на подоконнике, полке, на стеллаже для книг (книг не было, всё занимали цветы) и даже на полу, до самого лифта.

На взгляд Надежды, цветов было многовато, но это дело жильцов, если их устраивает, то и ладно.

— Так вы куда идёте? – поинтересовалась консьержка, поливая фикус.

— Да я хотела письмо в ящик опустить. – Надежда наконец достала злополучный конверт. – Вот, в двадцать четвертую квартиру, мне по ошибке оно пришло…

— В двадцать четвертую? – Консьержка едва не обронила бутыль, та наклонилась, и вода пролилась на тапочки с цветочками. – В двадцать четвертую? – Она странно затрясла головой. – Анне Савельевне?

— Ну да, вот написано – Вчерашней Анне Савельевне. – В подтверждение своим словам Надежда потрясла письмом.

— А вы разве не знаете? Так погибла же она третьего дня! – бухнула консьержка.

— Что? – От неожиданности Надежда выронила свой узел. – Что вы говорите?

— Вот то и говорю! – Консьержка опасливо оглянулась на лифт, который как раз шёл вниз, с удивительной для такой комплекции прытью скакнула в свою будочку и поманила Надежду за собой.

Надежда вошла за ней следом. И села на пуфик у стены. В будочке еще уместились маленький столик с чашками и чайником и подростковый диванчик, который консьержка заняла целиком.

— Чтой-то вы, дама, побледнели… – заговорила она. – И то сказать, такое известие кого хочешь в дрожь вгонит. А я вот всё это своими глазами видела…

Тут она остановилась, ожидая, надо думать, реплики от своей собеседницы. И Надежда, разумеется, отозвалась: