— Ну, мы еще не довели дело до конца.
— Да я не про вас! Его старуха ликёром облила, а вторая палец чуть не откусила.
— Кто? Косолапова? – восхитилась Надежда. – Ну даёт старая гвардия! И Марьянка тоже не оплошала. Ладно, слушай, мне нужно, чтобы ты сделала вот что… – Надежда оглянулась и шёпотом поставила перед Ириной задачу. – И тогда считай, что про паспорт мы забудем, всё равно человека не вернёшь…
— Но я не могу, говорю же, что с ним поругалась, он в фирме «Гиппогриф» такое устроил… Кошмар! Избил там одного. Художника, который, оказывается, письма посылал тем, у кого бюсты хранились.
— Помню его…
— Теперь он в больнице. Еле парни его отбили, хорошо, что на месте были. В общем…
— Дома у него не бывала?
— Бывала… – Ирина отвела глаза.
— С этим… – скривилась Машка, но Надежда дёрнула ее за руку, чтобы не усугубляла.
Император Наполеон вышел на порог Петровского путевого дворца и огляделся. Его московская ставка избежала огня, но весь остальной город пылал. В воздухе стоял невыносимый запах гари.
Как коварно Провидение…
Он был уверен, что победил великую державу, еще одну в ряду его блистательных побед. Русские отступили, открыв перед французской армией дорогу на Москву… Казалось, одержана окончательная победа. Но когда армия вошла в Москву – оказалось, что это не триумф, а ловушка. Город запалили с разных концов, и он превратился в огненный ад. Сгорели все склады с продовольствием, так что большую часть армии пришлось отправить на поиски провианта.
На эти разрозненные отряды нападали партизаны и небольшие группы русских солдат. Великая армия таяла на глазах, превращалась в скопище оборванного сброда…
Император в гневе топнул ногой. Его ничто не остановит, ничто не сломит! Весь мир будет лежать у его ног! Ни один полководец не смог победить его, и так будет всегда! Его воля, его полководческий гений преодолеют любые препятствия…
В глубине души он понимал, что дело не только в его воле и способностях. Одна из причин побед – удивительный камень, который попал в его руки во время итальянской кампании. Камень, благодаря которому он может предвидеть ход будущего сражения и принять все необходимые меры, чтобы выйти из него победителем.
Наполеон дотронулся до своего жилетного кармана, ощутил тяжесть золотой табакерки, в которой он хранил заветный камень. Он никогда с ним не расставался.
Император хотел уже вернуться в свои покои, но какая-то сила повлекла его дальше, вперёд. Он прошёл еще несколько шагов, и вдруг перед ним из клубов дыма, стелющегося по земле, появилась большая белая собака. Император пристально посмотрел на собаку. Он знал, что люди и животные не могут долго смотреть ему в глаза, и часто пользовался этим.
Но белая собака смотрела ему в глаза, не отводя взгляда, и скоро сам Наполеон почувствовал страх.
Глаза у собаки были странные – янтарно-жёлтые, с мерцающими в глубине искрами.
Императору показалось, что он когда-то уже видел такие глаза, и эту белую собаку… Да это никакая не собака, а огромный белый волк стоит перед ним! Ну да, волки из окрестных лесов, потревоженные движением огромных армий, потревоженные артиллерийской канонадой, вполне могли переместиться в обезлюдевший город.
Император попятился… Он уже хотел крикнуть, позвать на помощь своего адъютанта, хотя это было бы унизительно, но в это мгновение белый волк исчез. Именно исчез, а не убежал – а на его месте возник высокий, статный старик с длинными белоснежными волосами, перехваченными кожаной лентой.
Снова императору показалось, что он уже видел старика. Видел его когда-то давно, в другой, прежней жизни.
— Кто ты? – спросил император с опаской. – Что тебе нужно от меня?
Наполеон знал, что по горящей Москве шныряют русские шпионы, поджигатели и просто бандиты. Так, может быть, перед ним сейчас один из них?
— Ты не помнишь меня? – спросил старик на прекрасном французском языке с едва уловимым странным акцентом.
И тогда император вспомнил.
Перед его взором возник день в горах во время итальянской кампании, тогда он был еще молодым генералом…
— Я вспомнил тебя, – сказал он. – Но всё же, что тебе нужно?
