Книга Малум, страница 207 – Юлия Макс

Языческие энсиа спустя неделю после вознесения Ягра, приветствуя своего создателя, совершили массу человеческих жертвоприношений, и ордену с трудом удалось замести следы и последствия. Таких энсиа пришлось казнить, в связи с чем в Иной Богемии нарастало недовольство как орденом, так и правлением Карла Люксембургского.

С каждым днем она чувствовала, что мир стал иным. Воздух дрожал, что-то новое было разлито в нем.

Она знала, что это он. Где-то за облаками, в месте без времени, новый бог сидел на своем троне. Он сидел на свете, но тьма стала его короной.

Он не слышал молитв.

Он не прощал.

Он просто смотрел. Наблюдал. Учился.

И теперь им придется жить под этим взглядом, взглядом Якуба, который стал больше, чем человек, но непонятно, какой бог. Бог чего? Не милосердия уж точно.

Она помнила его лицо с легкой щетиной на подбородке, глаза цвета тумана и русые волосы. Эва еще не забыла его нежные поцелуи, его руки, ласкающие кожу, его прикосновения. Она хотела кричать, биться в истерике, горевать по нему, но не могла.

Все это время Эва не до конца верила в то, что Якуб потерян навсегда, но как ни старалась, как тайком ни выискивала сведения, ничего не нашла. Никто никогда не пробовал разделить силу Бога и его тело, да и остался ли в нем Якуб – было еще одним вопросом без ответа.

Баал видел все ее ужимки и уловки, бесполезные попытки найти что-то еще, однако не вмешивался, лишь раз предложив свою помощь.

С каждым новым днем она ощущала потерю, с каждым рассветом просыпалась в слезах, пыталась принять, приучить себя жить без Якуба, но как же это оказалось чертовски сложно.

Она злилась, плакала, молилась ему и снова искала ответы, которых никогда не существовало в природе.

Так случилось.

Так должно было случиться. Но разве разбитому на кровоточащие осколки сердцу это объяснишь? Эва даже связалась с Марго, но и старая ведьма не знала, чем ей помочь.

Постепенно за пониманием, что нужно прекратить себя мучить, пришло смирение, а за ним – принятие. Якуб не вернется. Проеденная кислотой дыра в ее душе никуда не делась, но постоянное внимание Баала и работа на орден помогли ей двигаться дальше.

Эва осталась жить в особняке, пока туда не вернется Фауст. Все эти недели она протестовала против того, чтобы Баал убрал вещи Якуба из его комнаты, но время пришло.

Так не могло продолжаться вечно. Якуб пошел к идолу вместо нее, там, в костеле на Дахштайне, он ее спас, чтобы Эва жила. Жила настоящим, а не прошлым и не бесплотными мечтами о будущем.

— Эва? – Баал остановился за ее спиной.

Она повернулась, впервые за много дней подарила ему намек на улыбку, и даже это далось ей с трудом.

— Пойдем, сложим вещи Якуба в коробки.

Баал не скрывал облегчения на лице, но все же уточнил:

— Ты точно готова?

— Кажется, да.

Он остановился в комнате у его шкафа и с сомнением оглянулся на Эву.

— Хочешь поговорить о Якубе?

«Я не хочу говорить о нем! Я хочу говорить с ним! Но этого уже никогда не будет», – подумала она, а вслух сказала:

— Нет. Пока нет.

За недели, прошедшие со дня вознесения Якуба, произошло многое. В мире начались знамения.

В Италии во сне папа римский увидел, как упали купола собора Святого Петра, появилась лестница из камня, уходящая в небо, и трон, на котором сидел человек с двумя лицами, обращенными в разные стороны. Одно было человеческим, другое каменным, без глаз. Папа проснулся с криком и закричал: