Книга Малум, страница 129 – Юлия Макс

На вторые сутки, когда она начала испытывать слабость, а мигрень от обезвоживания достигла пика, дверь резко распахнулась, и Марко кинул на пол две пол-литровые бутылки с водой. Эва ринулась к нему, но он так же резко закрыл створку, и ей еле удалось смягчить удар тела о дерево.

— Эва? Эва, ты тут? Ты в порядке? Что случилось?

Она подняла одну из двух бутылок и наклонилась над отверстием.

— Марко кинул две бутылки с водой, я попыталась напасть, но он среагировал быстрее и захлопнул дверь.

Эва протолкнула бутылку с водой Якубу.

— Спасибо. – Он опасливо покрутил емкость в руках, а затем отвинтил крышку и перед тем, как сделать глоток, посоветовал: – Не пей сразу все. Половину, но маленькими глотками.

Так она и сделала. Жажда не ушла, но ей стало легче.

— Значит, вот как они делают. Морят жертв голодом около недели, а потом убивают?

— Если они перестанут давать нам воду, мы и сами прекрасно справимся с тем, чтобы умереть, – снизу глухо ответил Якуб.

Эва с грустью и сожалением думала о том, что откладывала, открещивалась от ведьмовства, что отринула предложение о покровительстве в замке Эльц, что высмеивала, как казалось тогда, ненужные ритуалы. Вместо этого ей следовало бы хоть чему-то научиться у тех, кто владел силой. Сейчас она могла бы сотворить хоть что-то магическое, могла бы освободить себя и Якуба, а виновных жестоко покарать. Ее глупое самомнение, возможно, отвадило и Мердока, который до этого всегда кружил рядом.

Тени, спасшие Эву в замке Эльц, как и ворон, оставили ее, и она думала о том, что, возможно, способности управления призраками оказались одноразовыми. Ведь иначе они бы все так же вились по бокам?

Третьи сутки заточения начались с распахнутой двери и брошенных на пол двух бутылок с водой, но уже наполовину пустых. Эва и Якуб решили пока не пить из них, боясь, что в уже открытые емкости могли добавить то же вещество, которым напоили их вначале.

— Якуб? – Она заглянула в проем. – Ты задолжал мне свою тайну. – Эва развела руками и растянула губы в намеке на улыбку. – И, как видишь, сейчас мы никуда не спешим.

Якуб поднял голову и встретился с ней взглядом. В его лице не было страха, злости и негодования, лишь принятие. Темно-серыми глазами он пытливо рассматривал ее, словно раздумывал, достойна ли она доверия. Эва хотела, но одновременно с этим боялась узнать, что за секрет он хранил. Может, он неизлечимо болен? А может, каким-то образом узнал свое будущее? Она бы уже ничему не удивилась.

— Когда я только поступил в полицейскую академию, мои родители поехали в отпуск вдвоем, на машине. Возвращаясь, они попали в страшную аварию с участием еще четырех авто. Оба оказались при смерти. Я приехал в реанимацию прямо с занятий. – Он закрыл глаза, словно для того, чтобы промотать события тех дней на пленке памяти. – До сих пор помню запах крови и спирта в комнате ожидания. С полудня до позднего вечера мне ничего не говорили, а потом вышел врач и велел ехать домой. Сказал, что они оба в стабильно критическом состоянии, что нужно привезти мамины документы, потому что их не нашли в покореженной машине. Сказал, что следующие сутки станут решающими. Я заехал домой, но долго находиться там не смог. Поехал в бар и попробовал напиться, – голос Якуба дрогнул, но он продолжил: – Знаешь, тогда мне казалось, что я проклят. Биологические родители отказались от меня, а приемные были при смерти.