Книга Флоксы расцветают в августе, страница 11 – Ольга Попова

— Как ловко заслуги отца за пять минут стали твоими, – съязвила я.

— Но это я ему напомнил о тебе. В общем, ангел, отдохни там, не знаю, где ты находишься, подыши, обдумай всё и позвони мне. Я своего предложения пока не отменяю.

— Мне не о чем думать, – сказала я. – Пока.

— Пока. Целую тебя.

Звонок завершился. После этого «Целую тебя» стало особенно мерзко. Всё могло быть так хорошо. Чёртов выпускной. Ненавижу Влада. Он просто отвратителен, так манипулирует мной, может, он и вовсе ничего не говорил отцу? Я почувствовала, как по щекам покатились горячие слёзы. Рваную рану снова безжалостно разодрали.

Нет. Я и сама всё смогу. Я буду заниматься день и ночь и поступлю без всяких подачек. Завтра же сяду за учебники.

О платье я вспомнила, уже засыпая. Бабушка догадалась, конечно, потому и не стала меня тревожить. Глаза снова начали застилать слёзы. Надо бы позвонить родителям, кажется, я соскучилась.

Следующие несколько дней я занималась итальянским и работала над платьем, чтобы скорее нагнать девочек. В перерывах за чаем мы с бабушкой много беседовали о тканях, нарядах и дизайнерах. Меня очень увлекала эта тема, и даже бабушка заметила, что я довольно много знаю об итальянской моде. Эти тексты в учебниках были самыми интересными и оттого запоминающимися.

Глядя на почти готовое платье, я, кажется, ещё больше ждала новой репетиции и бала. Родители были рады, узнав, что я не очень скучаю в Хосте, и обещали приехать к балу, чтобы посмотреть, как я танцую.

На сегодняшнюю репетицию я решила надеть сарафан небесно-голубого цвета с ярусной юбкой и деревянными пуговками на планке. Удивительно, но он каким-то чудом оказался в моём чемодане! Для танцев и прогулок по морскому берегу он подходил лучше любого платья. Глядя на себя в зеркало, я распустила волосы, которые всё сильнее завивались от влажности, легко взбила их руками, нанесла блеск и поспешила в «Луч».

Сегодня мы танцевали польку, которая уже легко нам давалась и заставляла улыбаться от своего озорного темпа. Учились танцевать фигурный вальс и прекрасный падеграс с его изящными движениями. Здесь, на репетициях, всецело растворяясь в музыке и танцах, я забывала обо всём. И была сосредоточена только на том, чтобы успеть топнуть ножкой, сделать наклон и, схватив горячую ладонь Саши, украдкой улыбнуться ему, снова закружившись в вальсе. Я чувствовала себя очень счастливой и беззаботной.

После репетиции Саша снова предложил пройтись вместе по набережной. Я немного огорчилась, узнав, что и Мари пойдёт с нами, но всё-таки не хотела быстро прощаться.

Не зная, о чём говорить, мы решили болтать обо всём на свете. О путешествиях, языках и музыкальных инструментах. О джазовых концертах, героях Ремарка и Пастернака, моих эскизах и поступлении в колледж. Я не переставала удивляться тому, как много у нас с Сашей общего. Кроме, конечно, любви к морю. И постепенно стала замечать, что иду сейчас с тем, кого всегда представляла рядом.

В этих движениях, в этом голосе и манере речи я не могла найти хоть что-нибудь, что мне не нравилось, что казалось чужим, неправильным. Разум сопротивлялся и продолжал тихонько искать изъяны, а сердце уже шептало, что ему хорошо.

За размышлениями я не успела заметить, как мы оказались у дома.