Книга Лавандовая ветвь, страница 7 – Хелена Хейл

Вот же картина маслом. Рукоятка щетки была тоньше моего запястья, так что она не то что не прикрывала мое тело, но скорее кричала: «А вот и я!» У самой же щетки щетина была редкой, и я, как идиотка, прикрывала ею лицо. На пороге лавки появилась фигура. Всего за пару секунд я заметила, насколько вальяжны движения этого парня или мужчины – в темноте не определишь. Он обернулся. Я четко разглядела его каштановые волосы, отливающие бронзой, но самое главное – глаза. Пугающие глаза. В темноте они напоминали врата в преисподнюю. Мужчина смотрел прямо на меня, да так пристально, что я уже мысленно себя похоронила. Мой камуфляж в виде щетки явно не сработал. Что делать? Броситься бежать или прочесть молитву? Или стоит вспомнить все лучшие моменты жизни? Еще пару секунд, и я от страха грохнусь в обморок.

— Райан, есть там кто? – донесся низкий, скрипучий голос из погруженной во тьму лавки. Только сейчас я заметила разбитое окно и валявшиеся на земле осколки.

— Чисто, – ответил владелец дьявольских глаз, зашел в помещение и закрыл за собой дверь.

Еще пару минут я стояла, прикрываясь щеткой. Страх сковал тело, хотя разум кричал: «Беги, идиотка!» И я наконец побежала. Бежала не оглядываясь, не останавливаясь, наплевав на брошенную прямо в Бирмингемский канал щетку Нила Буша.

Водитель автобуса меня узнал и поздоровался, я кивнула, протянула дрожащими руками мелочь, убежала в самый конец и плюхнулась на излюбленное сиденье с поручнем, на который всегда клала руки и голову, слушая музыку. Руки не слушались, наушники упали на грязный пол, и мне потребовалось еще минут пять, чтобы распутать их непослушными пальцами. Как только я включила «Bitter Sweet Symphony», дрожь унялась. Ноты любимой песни струились в уши, успокаивая, обволакивая. Осталось выждать, когда мое сумасшедшее сердце поутихнет. Мистер Берч! Взглянув на сетевые палки телефона, я хлопнула ладонью по коленке – сеть наконец обнаружилась, и я тут же набрала номер полиции.

— Полиция Бирмингема. Что у вас произошло? – Сеть барахлила, поэтому голос в трубке хрипел.

— Добрый вечер! На территории доков, у Бирмингемского канала, в хозяйственной лавке прогремел выстрел.

— Уточните, кто‐то ранен?

— Возможно… – сглотнула я. – В магазине работает мой знакомый, но я встретилась лицом к лицу с бандитом и убежала. Боялась, что…

— Мы отправим патрульных осмотреть место происшествия. Ваша заявка принята. Вы видели стрелявших?

— С-спасибо. Нет, я…

— Назовите, пожалуйста, ваши дан…

Громкий хрип. Я оторвала телефон от уха – сеть снова захворала. Черт с ними, моими данными, лишь бы заявку действительно выполнили. Теперь можно и поразмыслить над тем, что произошло. Разбитое окно лавки, выстрел… Ограбление? Был ли мистер Берч в тот момент в магазине? Если да, значит, я струсила и убежала, спасая свой зад. Если нет – тогда зачем устроили разгром и в кого стреляли? Мелодии в ушах сменяли одна другую, ритм менялся, я не успевала переключать нагнетающие ужас песни. Не успевала и за ходом мыслей. Глаза ослепили фары проезжавшего автомобиля, я прищурилась и быстро повернула голову, заметив через двери, что мы едем по моей улице. Уже?

Двери распахнулись, я вылетела из автобуса и поспешила к подъезду. Еще никогда мне так остро не хотелось попасть домой. Наша семья обосновалась в многоквартирном доме, не самом бедном, конечно, но все же уступающем частным домам и элитным многоэтажкам. Лифт остановился на пятом этаже, и, не прекращая нервно напевать играющую песню, я ворвалась в квартиру, напугав маму.