Книга Лавандовая ветвь, страница 34 – Хелена Хейл

— Так я узнаю причину твоего внезапного появления, да еще и без щетки? – спросил Нил. – Что будешь пить?

— Прости, Нил, я замоталась… К тому же и хозяйственного магазина теперь нет поблизости, – призналась я. – У меня день рождения, так что наливай что‐нибудь праздничное и качественное, я тебе доверяю.

— Я тебя понял, – с видом знатока кивнул Нил.

Я действительно доверяла Нилу. Во-первых, он нам с Эбби все уши прожужжал о разных сортах пива, во‐вторых, он был моим хорошим знакомым и вряд ли стал бы разбавлять мои стаканы водой или подливать дешевое пойло в целях экономии.

Скоро я осушила уже три пол-литровых стакана с пенящейся жидкостью. Признаюсь, сознание помутнело, и пришлось пересесть на свободный маленький диванчик, куда я попросила Нила принести четвертый стакан.

— Сел, ты… уверена? У меня байкеры больше двух не выпивают…

Мой испепеляющий взгляд он воспринял в качестве ответа и шустро удалился. Только вот Нил был прав. Первый же глоток нового стакана сотворил ужасное – пробил брешь в моей стене. Стене, которую я возводила годами, с которой свыклась, на которую опиралась. Передо мной уже не стоял массивный деревянный стол, не слышался гогот взрослых мужчин. Теперь передо мной мелькали воспоминания, ударяя, жаля, раздирая, побуждая к эмоциям. Я чуть не выронила тяжелый стакан из толстого стекла, когда опьяненное сознание вернуло меня в один из горьких дней: я сидела на постели отца, он еле поднимал веки, уже тогда мы знали, что остались считаные часы. Отец попросил меня рассказать о планах на будущее, чтобы следить за мной и подавать сигналы с небес. Такое он давал обещание, пока я сжимала его исхудавшую руку и посвящала в грандиозные планы об открытии кофейни, да не одной, ведь моей основной мечтой была своя кофейня близ Прованса.

Уронив первые слезы, я постаралась отогнать воспоминания, но тут же нахлынули другие мысли. Осознание, что никакой свободы нет. Еще как минимум три-четыре месяца мне выплачивать арендную плату, потому что я не посмела сказать дяде Майклу, какой ничтожной была выручка. Стыд накрыл с головой. Неужели это я, независимая Селина, взяла у родного человека крупную сумму денег без рассрочки? Нет уж, что бы дядя Майкл там ни говорил, а я верну ему все до копейки. Может, к тому времени я буду на пенсии, но верну.

Я рассматривала народ, но мой нетрезвый взгляд не желал фокусироваться. Почему им весело? Почему на них алкоголь действует как увеселитель, а на меня – как омут памяти? Мне захотелось отключиться от грустных мыслей, особенно когда они подобрались к Коннору: вновь и вновь перед глазами всплывала счастливая голая Ким, ее колышущаяся грудь и собранные в хвост розовые волосы. Ладно, в груди я ей уступала, но разве это причина для измены?

— Скотина… – буркнула я в стакан пива и отпила еще глоток.

Схватив салфетку, я вытерла глаза. Пошел к черту, Коннор, пошло к черту все! Сегодня мне двадцать три и у меня… что у меня есть? Счастливая семья и кофейня. Да, это уже повод для гордости. А теперь пора хорошенько отпраздновать. Я уже не чувствовала тела, когда осушила четвертый стакан.

— Почему н-никто н-не танцует? – пробормотала я. – Не дело!

Я чуть не свалилась у барной стойки, когда попросила Нила сделать музыку погромче. Это была песня в жанре альтернативного рока, но мне так хотелось танцевать, что даже будь это классическая симфония, я бы все равно танцевала.