Книга Сердце зимы, страница 99 – Хелена Хейл

— Девочка в реанимации, тебя не пустят, что ни делай. Тем более ты не член семьи.

— Да нет у нее семьи! Кроме меня и подруги у нее вообще никого нет! – разорался я.

— Не кипятись! – шикнула она. – Я и так ничего не должна тебе говорить.

— Она жива, раз в реанимации, верно?

— Не могу сказать о ее текущем состоянии, но… – Светло-голубые глаза девушки потемнели. – Когда ее привезли, она была при смерти. Ее пришлось реанимировать на ходу, в скорой, сердце останавливалось. Больше никакой информации у меня нет.

Я облокотился о стену больницы, чтобы не свалиться. Остановилось сердце. Господи, прости за грешные мысли, но как я пожалел, что не прикончил этого лопоухого ублюдка в парке!

— Когда и как я смогу узнать, что с ней? У нее даже вещей нет, если… – я сглотнул. – У нее здесь ничего нет.

— Запиши мой номер, я тебе позвоню, если что-нибудь узнаю. Эти сутки дежурю я, а потом попробую договориться с коллегой, – милостиво предложила девушка.

— Огромное спасибо. Спасибо! – пробубнил я, протягивая телефон.

— Было бы за что. Тебе остается только ждать. Надеюсь, она выкарабкается, – с сочувствием кивнула девушка и вернулась на пост.

А я остался ждать Настю. В ушах звенела весенняя капель, редкие голоса птиц и шум разъезжающих по территории больницы скорых. Воображение неустанно выдавало кошмарные картинки, сводившие с ума. В груди неистово закололо, так что пришлось сесть на корточки.

Девочка моя, я снова оставил тебя одну. Я снова не защитил тебя. И я не прощу себе, если ты уйдешь.

3 апреля, квартира Дани

— Дань, хочешь не хочешь, а пюре с котлетами поесть придется, – нахмурилась мама, стоя у изголовья кровати. – Я все понимаю, но какой от тебя толк, если ты погрузишься в голодный обморок?!

— Я не хочу, – отрезал я, глядя в никуда.

Мама посетовала на жизнь и пару раз нелестно высказалась, после чего схватила меня за руки и потащила вверх.

— Живо вставай! Ты мужчина или кто?! Лежит и грустит вместо того, чтобы делом заняться!

Я сопротивлялся, но в итоге сел на постели. В глазах сразу потемнело. Я сфокусировался на стуле, поморгал и, заметив на спинке стула кардиган Агаты, чуть не расплакался. Слизняк.

— Каким делом?! – громко, безнадежно уточнил я, потирая глаза. – Надо было идти в медицинский. Сейчас бы от меня был хоть какой-то толк.

— Са-а-ша-а! – крикнула мама.

В комнату ворвалась сестра. Подросшая, с копной белесых волос, в модных свисающих джинсах и короткой футболке. Старший брат во мне протестовал, но знал – сестра люто меня отчихвостит за замечание. Господи, чем я думал, когда давал им ключи от своей квартиры?

— Саш, бери его за ноги, бросим на пол, чтобы в себя пришел, – мама хлопнула в ладоши.

— Все! Я встаю! Когда вы уже домой вернетесь?!

— Когда точно убедимся, что ты взял себя в руки. Когда ты скажешь, чем мы можем помочь Агате.

— Я уже сделала несколько постов по сбору средств, – сообщила сестра, поразив меня, – реквизиты указала твои, Дань.

Телефон. Точно. Я не брал его в руки уже сутки. На экране высветилась сотня сообщений о переводе разных сумм: от пятидесяти рублей до десяти тысяч. Конечно, если, то есть когда Агата очнется, потребуются средства на ее восстановление. Но мне было ужасно неловко от того, что приходится просить денег у незнакомцев.