Книга Холодный кофе, или Одиночество Офелии Коулман, страница 62 – Хелена Хейл

— Угомонись, Офелия! И поехали в Кингстон!

— Что? – Я отбросила меч в сторону и вытащила волосы изо рта. – Ты же выпил!

— Когда? – рассмеялся он. – Пока боролся с Холлом? Разве что ты опьяняешь меня своими… своей… к черту.

Реймонд повалил меня себе на плечо и, несмотря на мои вопли, потащил в сторону братства.

— Реймонд, cosa ne pensi?!^[16] – сквозь зубы прошипела ему я, размышляя, как лучше извернуться так, чтобы не свернуть Беннету шею.

— Головой, – ответил он по-русски.

— Что? Что это за слово? Ты мне угрожаешь?

Реймонд громко хохотнул, запрокинув подбородок. Меня уже начинало подташнивать: пока я висела на его плече, все вокруг видела задом наперед и вверх ногами. Беннет достал что-то из кармана, и я услышала, как заводится мотор его «кадиллака». И точно, мы прошли мимо клена, который уже потерял листву и выглядел совсем жалко.

— Поставь меня на ноги, мне уже дурно! – взмолилась я.

Рей резким движением опустил меня, и мир перед глазами буквально перевернулся.

— Садись! – пригласил он, и сам подошел к машине, чтобы занять водительское место.

— Ты говоришь по-русски? – спросила я, забираясь в салон.

— Да. – Рей улыбнулся, и взгляд его сразу смягчился и подобрел. – Моя мама – русская.

— Вау! А я итальянка по папе, но до разговорного итальянского мне еще далеко. Пока умею только каркать, – пояснила я и усмехнулась, а Рей прыснул, почесав переносицу. – Свободно владеешь русским?

— Нет, но основные выражения и слова знаю, то есть смогу спросить дорогу, если вдруг окажусь в России, поблагодарить и рассказать о себе. Наизусть помню сказку «Аленький цветочек» – мама читала ее нам с Виктором в детстве.

Когда Реймонд рассказывал о семье, выражение его лица совершенно менялось. Исчезли печаль и напыщенность, осталась лишь очаровательная располагающая улыбка.

— Ни разу не слышала. О чем она?

— Своеобразная версия «Красавицы и Чудовища», – ответил он.

Я порылась в карманах ярко-желтой карнавальной юбки и вытащила сигареты, опустила окно и закурила, игнорируя недовольное пыхтение Беннета. Дорога убаюкивала, но однажды я уже заснула рядом с Беннетом и теперь старалась держаться и не дремать. Я боялась не его, а того, что принесет его присутствие в мою жизнь.

— Расскажи, откуда у тебя шрам на ключице? – вдруг спросил Реймонд уже на подъезде к дому.

Я опустила взгляд – бледная, стянутая полоска кожи торчала из-под рукава-фонарика. Семнадцать стежков, я помнила эту боль до сих пор. Помнила, как текла кровь, но не хлестала, а это важно, как отметил врач скорой помощи, ведь фонтан крови означал бы повреждение артерии. Я провела пальцем по бледному выпуклому шву.

Надо отдать Реймонду должное – он пускает мое сердце галопом не только поцелуями.

— Эм… ну, я упала с качелей… – сочинила на ходу я.

— Ты не умеешь врать, Вороненок. Придумай что-нибудь более убедительное.

— Что случилось с Виктором? – парировала я.

Реймонд отвлекся от дороги и взглянул на меня, поджав губы в тонкую линию.

— Его убили, Офелия, раз уж тебе так любопытно, – укоризненно ответил он.

Резко затормозив, Реймонд вырулил, чтобы ровно припарковать машину. Я не нашлась с ответом и молча теребила ремень безопасности, пытаясь переварить услышанное.

— Как это – убили? Кто? – наконец рискнула спросить я.