Книга Холодный кофе, или Одиночество Офелии Коулман, страница 36 – Хелена Хейл

Через десять минут после начала занятия в кабинет вбежала девушка, рассыпаясь в извинениях. Я обернулась. Что-то в ней показалось мне знакомым. Девушка все время поправляла подол горчичного платья и теребила жидкие, пшеничные волосы. Выглядела она нервной, но на лицо была милой. Только что-то меня все же смущало. И когда мы встретились взглядами – ее глаза были широко распахнуты, как у олененка, а мои зловеще поблескивали, – я вспомнила.

— Ты?! – вскрикнула я на весь кабинет, позабыв о приличиях. – Прошу прощения! – спохватившись, обратилась я к профессору и откашлялась.

Отчетливое воспоминание с вечеринки: Реймонд со спущенными штанами, выругавшийся по-русски, и эта девчонка перед ним на коленях. Мне стало стыдно за свой выкрик, а девушка и вовсе раскраснелась так, что я подумывала предложить ей померить давление. Но картинка в моей голове убила все сострадание. Отвратительно.

После кружка я быстро ретировалась из университета.

— Пора в театр! – Бри уже ждала меня у машины. – Запрыгивай скорее, а то опоздаем.

Центру искусств принадлежало великолепное здание: колонны с удивительной резьбой в стиле барокко, готические элементы на крыше, светлый камень, переживший не одно столетие. Пробы проходили в главном зале: длинный темно-синий занавес закрывал сцену. Новые кресла в два десятка рядов, балконы, прожекторы. Жюри расположилось в партере на центральных шести креслах, перед ними стоял стол. Узнав, что в этом году решено было ставить шекспировского «Гамлета», я удивилась. Мне казалось, что студентам-любителям просто не могут доверить подобное произведение и что мы начнем, не знаю, с…Питера Пена?

Я взяла номерок и села рядом с Брианной на задних рядах. Передо мной в очереди было пятнадцать человек, так что мы решили подождать внутри, посмотреть на их прослушивания. Первые трое ребят пробовались на роль Гамлета. У одного был настолько тонкий голос, что жюри пришлось остановить выступление. Второй жестикулировал так активно, что случайно запульнул в жюри ручкой. Третий был хорош, даже внешне подходил – щуплый, невысокий, он с выражением прочел текст. Над выступлением четвертого мы хохотали в голос, не сумев сдержаться. Тучный, длинноволосый великан пробовался на роль тени отца Гамлета. Его призрачные завывания эхом раздавались по залу.

— Добрый день, уважаемое жюри. Меня зовут Офелия Коулман, я первокурсница, пробуюсь на роль Офелии, – представилась я, когда подошла очередь.

— Здравствуйте, Офелия, возьмите текст, здесь отрывок… э-э… Офелии, – сконфузилась дама в прямоугольных очках.

Я поднялась на сцену, расслабила вечно напряженные мышцы и устремила взгляд на постер, который висел ровно посередине дальней стены, чтобы не отвлекаться на жюри и студентов. Лист с текстом взмок под пальцами, от взглядов зрителей было жутко неуютно, но я успокоила себя тем, что это всего лишь прослушивание, и на мне не лежит ответственность за судьбу всего спектакля.