Книга Ковбой и зубная фея, страница 25 – Хелена Хейл

— Я обожаю «Поезд на Юму», а из нового – «Джанго» и «Одинокий рейнджер», – поделилась я. – Постой-ка, не твоя ли идея назвать группу The Cowboys?

— Моя, моя, – гортанно хохотнул Берн, – я ведь и автор песен.

Коул рассказал о том, как зародилась их группа. До встречи с Коулом Пол, Элайджа и Рон были практически уличными музыкантами. Он же раскрутился в Сети – продавал тексты песен, набирал просмотры с игрой на гитаре. Коул рассказывал о жизни так, будто просто хотел отвлечь меня. В его словах не было хвастовства или гордости – они лились из глубины души.

Коул Берн оказался простым парнем. Вау.

— И как же родители отнеслись к твоему выбору?

— Плохо. Особенно отец. В его понимании я прожигаю жизнь.

— Разве не так?

— А что, к жизни прилагается какая-то инструкция? – ухмыльнулся он. – Прю, я не идиот. Не гонюсь за славой, не жду, что музыка принесет мне небывалый доход. Я просто занимаюсь любимым делом и получаю удовольствие – вот и все. То, что я могу себя обеспечить, – приятный бонус. Родители отказываются от моих денег, поэтому я делаю им подарки – чтобы наверняка. Машину обновил отцу: до «Тойоты» он все время ездил на «Вольво» восемьдесят девятого года. Он, знаешь, тоже страшно боится что-то менять в своей жизни.

— Ты любишь их, Коул, и ты хороший сын. Может, тебе и хочется доказать их неправоту, только чем ты тогда от них отличаешься? Получается, вы навязываете друг другу свои «правила жизни», – размышляла я. – Поколение за поколением вы отстаиваете свою правду, вместо того чтобы принять интересы каждого.

— Так у всех, крошка. Дети доказывают что-то родителям, родители – детям. Редко встретишь семьи, где все друг друга приняли.

— А девушки? – скромно поинтересовалась я. – Может, ты и не гонишься за славой, но наверняка у тебя длинный список не только городов в туре, но и фанаток, которых ты затащил в постель. А может, затаскивать и не надо было – они сами прыгали.

— Ты сейчас хочешь сказать, я озабоченный?

— Но это же правда!

— Спасибо, Прю. Мысли шире, пожалуйста. Не все живут так, как ты себе воображаешь. В турах я наслаждаюсь сценой и отдачей толпы. И вообще, ты первая, кто запрыгнул в мою постель в прямом смысле.

— Боже, лучше бы я молчала… – скривилась я.

Берн задумался и отвернулся, на его губах блуждала улыбка. Я вдруг поняла, что прошло минут пятнадцать, а мы так и не поехали. Уже можно паниковать?!

— Коул, – на выдохе произнесла я.

— Боже, когда ты зовешь меня по имени… – Он зашипел, словно его кожи коснулся раскаленный металл.

— Я хотела напомнить, что мы черт знает где и висим на черт знает какой высоте. Кажется, пора звонить друзьям.

Берн похлопал себя по карманам и выудил из штанов смартфон.

— Проклятье! Разряжен, – выдохнул он раздосадованно.

Я тут же поискала в рюкзаке свой. Десять процентов! Сеть показывала всего одну полоску из четырех. Я сняла перчатки и впопыхах уронила одну из них, та медленно закружила над снежной пропастью.

— О нет, – чуть не заплакала я.

— Держи. – Коул протянул мне свою, и в этом простом жесте было что-то такое, от чего я все-таки не смогла сдержать слезы. – Крошка, только не плачь, ради всего святого, лучше продолжай оскорблять меня в своей привычной манере!

— Извини, это нервное.

Эва звонила мне двадцать раз, наверное, оттого телефон и разрядился так быстро. На холоде заряд падал на глазах – уже девять процентов. Я быстро набрала подругу.