Книга Сердце лета, страница 99 – Хелена Хейл

По крыше вагона застучал дождь. Ударяясь о песчаные дороги, он обволакивал деревню запахом влажной почвы, травы и расцветающих цветов.

— Привет.

Я вскрикнула и подпрыгнула. У подъема в вагон стоял Алик. Бейсболка надета набекрень, белая широкая майка оголяет все части тела, за которые я сдержанно пыталась не ухватиться.

— Привет.

Обнять или отойти? Поцеловать или скрестить руки, выжидая? Пусть решение будет за Аликом, я устала надеяться и расстраиваться из‐за своих завышенных ожиданий.

— Я… Твоя мама сказала, что тебя можно найти здесь.

Мои глаза округлились. Мама? Не знаю, что меня волнует больше: то, что Алик познакомился с мамой, или то, что мама, оказывается, так хорошо меня знает. Я продолжала молчать. У Красильникова было такое выражение лица… сочувствие, борющееся с отчаянием. Как в день, когда он оторвался от моего поцелуя на качелях.

— Хотел попрощаться. Я сейчас уезжаю. Буквально через час.

Дышала ли я? Сомневаюсь, потому что от нехватки кислорода закружилась голова.

— Аглая?

— Может, мы хотя бы номерами обменяемся? Или ты не планировал мне звонить?..

Он нахмурился, пальцы дрожали, пока доставал телефон. Я протянула ему свой, чтобы он вбил цифры, и сделала то же самое на его смартфоне.

— Ты знаешь, что Титов приезжает? – решила спросить я. Диалог, видимо, не склеится.

Дождь усилился, вдали грохотал гром. Алик закурил сигарету, и дым разнесся по вагону.

— Да, он звонил мне. Не уверен, что успею с ним встретиться, хотя он хотел. Я, пожалуй, еще не готов.

— Ты поэтому сбегаешь?

На самом деле я хотела спросить: «Ты сбегаешь от меня?»

— Сбегаю? – Он сделал затяжку, а я, как завороженная, пялилась на его скулы. – У меня завтра смена на пожарной станции. Придется отрабатывать шесть дней, а потом график восстановится. Я же брал выходные, чтобы приехать.

Я боялась задать важные вопросы. Боялась услышать ответы. Снова. Алик затушил сигарету.

— Ну… пока.

Губа дрогнула, выдав мои чувства. Олег подошел вплотную, коснулся моей щеки, провел пальцем по ключицам, отчего я вздрогнула и закрыла глаза. Невесомые поцелуи сыпались по щекам, губам. Не выдержав этой истомы, я запустила руку в его волосы, прижалась к груди и поцеловала с такой жадной страстью, что Алик громко вздохнул, прошептав мое имя. Не может же человек, не испытывающий чувств, так целовать! Клянусь!

— Аглая… – на выдохе обратился он, соприкоснувшись своим лбом с моим. – Мне пора. Я тебе обязательно позвоню, хорошо? Когда ты будешь в Москве?

— Думаю… послезавтра, – еще тише ответила я.

— Хорошо. Как ты себя чувствуешь?

Пришлось оторваться друг от друга, я прошлась взад-вперед.

— В порядке. Нога прошла, видимо, всего-навсего потянула мышцу, – выдавила улыбку я.

Главное – не плакать.

— Тогда созвонимся на этой неделе.

Беспокойство читалось в его глазах. Алик напоследок поцеловал меня в лоб, криво улыбнулся и выпрыгнул из вагона, попав под самый ливень.

Вечером того же дня, деревенское кладбище

Не успел дождь стихнуть, как я запрыгнула на велосипед и, не отвечая на зов мамы, покатила в сторону кладбища. Ноги то и дело слетали с педалей, но я не могла остановиться. Капли нещадно мочили волосы, били в лицо. Не разглядеть было родных домов, прибитой дождем пыли, только деревья покачивались в медленном танце ветра. Ничего, место, к которому я так стремилась, я бы и с закрытыми глазами нашла. Дорога вильнула влево, и я скатилась с крутой горки, не притормаживая, – так мне хотелось выместить весь накопившийся гнев!