Книга Сердце лета, страница 119 – Хелена Хейл

Алик коснулся лбом моих волос и медленно вдохнул, словно пытался вспомнить принадлежащий только мне запах.

— И я не смог. Если бы ты только сказала о своих чувствах. Я понятия не имел, любишь ли ты меня настолько же сильно? Я ведь ездил к тебе в Алтуфьево. Мама прикрыла тебя. Я тогда… Не хочу в таком признаваться, но я много пил, вызывался на самые страшные возгорания, надеясь не выжить, пожертвовать собой, но решил, что не могу уйти, так и не выяснив с тобой отношения. Я приезжал к твоему институту зимой. Ты болтала с парнем, он крепко обнимал тебя, потом вы взялись за руки и пошли дальше.

— Не тебе меня судить. Я, кстати, уже была беременна.

— Я не сужу! Просто в тот момент я решил, что хватит с меня боли. Я и так не раз причинял ее тебе, понадеялся, что ты стала счастливой, понятия не имел о беременности. Если бы я только знал… Ты была в пуховике, я вообще ничего не заметил! – отчаянно воскликнул Алик.

— Я тоже думала, что поступаю правильно. Я ведь считала, что ты улетел в Германию, начал жизнь с чистого листа, женился. – Я прилегла на траву, глядя на пышные облака, неспешно плывущие по небу.

— Да уж, Германия. Оксана, впрочем, действительно туда улетела, но уже после того, как мы расстались.

— Спасибо, очень интересно. Лучше расскажи, что вы с мамой делаете в деревне?

Алик пересел поближе ко мне, а затем лег рядом, так что мы оба смотрели в небо, соприкасаясь плечами. Солнце согревало и ослепляло, день набирал обороты.

— Игорь ведь открыл завод прошлым летом. Не переставал звонить моей матери, умолял простить его. Мама еще не приняла окончательного решения, но если бы ты видела Игоря, то поняла бы, почему мы приняли его приглашение в деревню. Вернее, просьбу о помощи.

— О помощи?

— По хозяйству и на заводе. Предлагал мне даже стать начальником пожарной безопасности, – усмехнулся Алик.

Господи, как же естественно было лежать на лугу в компании Алика, слышать его смех, голос. Надеюсь, он не видел, что я улыбаюсь, как шизофреничка.

— А ты?

— Я не готов жить в деревне. В Москве больше возможностей, и теперь, когда у меня есть сын, я должен зарабатывать столько, сколько смогу.

Я сглотнула. Алик привстал, склонился ко мне, загородив головой солнце. Мне никогда не убежать от этих зеленых глаз.

— Аглая. Я не знаю, что ты решишь, но я люблю тебя. Всю жизнь любил, с той самой минуты, как ты научила меня играть в этот дурацкий русский твистер и укусила за ногу. А в день, когда ты спасла меня с обрыва, я сначала подумал, что мне ангел явился, – такой маленькой светловолосой куколкой ты была. Сейчас я смотрю на красивейшую девушку, от которой без ума. И я никогда не прощу себе, что не пошел против твоего дедушки.

Слезы медленно скатывались, их ловили высокие травинки и незабудки. Дрожащими губами я ответила на нежный поцелуй Алика, и мир вновь перестал существовать. Мы были противоположностями, которые неудержимо тянулись друг к другу. Это, может быть, глупо, неразумно, в это даже мне самой сложно поверить, но по‐другому быть не могло. Мы были созданы друг для друга, а чем все это закончится – уже не так важно.

— Не удержался, извини, – прошептал он в мои губы.

— Я люблю тебя, Алик, и всегда любила, но иногда одной любви мало. Мне страшно, понимаешь? Я уже дважды теряла тебя, и если потеряю вновь, то не переживу. Мне больно и хочется винить во всем тебя, но это неправильно, мы оба во всем виноваты. Тогда, с дедушкой, мы были еще детьми и вряд ли бы смогли изменить ситуацию. Я бросила тебя с погибшей сестрой, ты оставил меня на деспотичного деда. Три года назад нам не хватило смелости нормально поговорить. Может, если бы мы оба лучше понимали чувства друг друга, Дане не пришлось бы расти без отца два с половиной года.