Книга Взаимность на счастье, страница 55 – Любовь Трофимова

— Следы заметает, – это раз, – констатировал Гриша, – Не хочет она, чтобы кто-либо копал под этого сталкера, – это факт.

— А два?

— Отгораживает племянницу от такого как ты, – хмыкнул Гриша, – Изолирует…

— И-и?

— Значит цель свою все еще надеется достичь, – зло рычит Гриша, а мне становится на секунду страшно от его мрачного заросшего лица. Викинг, мать его…

— Пока София скрывается, – с надеждой говорю другу, – Можем не бояться, что тетка ее достанет.

— Я больше скажу, – кивает Гриша, – Тетка сейчас затаится.

— Почему так уверен?

— Наш приезд ее спугнул, – отзывается друг, – А учитывая, как долго она шла к своей цели, терпения ей не занимать.

— Зачем ей Ваня, не пойму? – хмурюсь я, – Вернее я не пойму, зачем устранять мать мальчика, когда можно участвовать в его воспитании на правах бабушки? Ведь то, что она родная мать Софии она так и не призналась.

— И не признается, – делится выводами Гриша.

— Почему?

— Ну сам посуди, – немного подумав, выдает друг, – Цепочку говнособытий запустил отец Софии.

— Ну, и-и?

— Помнишь, что он сказал? – намекает Гриша, и не дождавшись ответа, цитирует: «Был бы сын, я бы подумал. А так не нужна».

— Ты считаешь, что она решила предъявить своей первой любви и предателю в одном лице готового внука? – не понимаю я.

— Не просто предъявить, – кивает Гриша, – А возможно и отомстить.

— Мля-я, ты чего такой умный? – ухмыляюсь, складывая в голове пазлы предложенные Гришей.

— Завидуй молча, – с напускным равнодушием отзывается друг.

— Тогда мне не понятно, – хмурясь, выкладываю следующую мучающую меня загадку, – Кто отец Вани?

— Сомневаюсь, что там был расчёт, – качает головой Гриша.

— Думаешь?

— Предполагаю, – подняв вверх указательный палец, отзывается друг, – Если тетка очернила Софию нагулянным ребенком, ей было все равно, кто папа.

— Почему?

— Ну, она же выставила ее практически невменяемой нимфоманкой, – как дебилу поясняет мне Гриша, – Записи о процедуре в клинике нет, и подозреваю, что не было. То есть София при необходимости доказать, что родила от донора не сможет. А реального папашу не найти, как не старайся.

— Логично, – киваю я.

— К тому же тетка хочет внука только себе, – добавляет Гриша, – Значит вероятного претендента на отцовство заранее исключила в принципе.

— Гриш, а Гриш, – хмыкаю я, – Ты иногда меня пугаешь.

— Это хорошо, – лыбится друг, – А то мне одному бояться страшно.

Ржем как кони, кривясь от боли в ребрах, пока дверь в нашу палату не распахивается, смачно шандарахнув о стену.

— Я думал их тут режут, – выдыхает запыхавшийся брат, – А они ржут. Вам что тут колют для веселья? Может мне перепадет доза?

— Готов поделиться, – потирая многострадальное полу-жопие, отзываюсь я.

— Вас с конца коридора слышно, – усмехается зашедший следом Никита, – Чувствую, что скоро вас выпишут.

— Не скоро, а сегодня, – подмигиваю я, – И не выпишут, а выпишемся.

— Простынку из окна не подержать? – с издевкой уточняет брат, – Ты чего, совсем что ли? В гипсе и с раскрошенными ребрами.

— Не нуди, – огрызаюсь больше для вида, – Итак три недели провалялись. Скоро на стены полезу.

— Мы специально настояли, чтоб вас вместе положили, – напирает брат, – Неделю хоть потерпи.

— Придется звонить «гардамаринкам», – лениво зевнув, отозвался я и откинулся на спинку кровати.