Книга Капкан для медведя, страница 22 – Любовь Трофимова

— Лен, не нуди, – взяв под локоть, Егор отконвоировал меня к машине и, открыв дверь, придержал за руку, пока я садилась. Хлопнул дверцей и, отсалютовав моей маме, продефилировал к водительскому месту.

Когда он вырулил на дорогу, я уже кипела праведным гневом. Отвернувшись, буравила взглядом окно, покрывающееся мелкими каплями дождя и, надув губы, громко сопела.

— Ну, чего надулась? – подначил Егор и, кивнув на дорогу, проговорил: – Ждал бы за углом, ты бы вся промокла, а так…

— Ты же понимаешь, о чём я, – вспылила я и, сжав переносицу пальцами, пробормотала, будто сама себе: – Она же теперь мне всю плешь проест. А если папе пожалуется, то…

— Ты помогла мне, я помогаю тебе, – безапелляционно отрезал Егор, а я, охнув от такой бесцеремонности, округлила глаза.

— Помог, нечего сказать. Спасибо!

— Всегда пожалуйста, – невозмутимо проурчал он и, затормозив у светофора, скосил на меня сканирующий взгляд.

— Чего? – насупилась я, ожидая очередного подвоха.

— Лен, ты, похоже, не понимаешь, да? – его тон из привычно насмешливого, стал серьёзным, а между бровей залегла глубокая складка. – Нельзя же так. Тебе уже не восемнадцать и…

— Я в курсе, но это не твоё…

— Тебе комфортно в тисках, которые создали для тебя твои родители? – вопрос оказался настолько неожиданным, что я зависла. Егор выдержал паузу и, подмигнув, пообещал: – Я научу тебя различать добрые намерения и реальную заботу.

— Как ты можешь судить? – прорычала я, встав в оборонительную позицию, скорее всего, по инерции.

— Я не сужу, – возразил Егор и, подняв вверх палец, поправил: – Констатирую. Я не знаю твоих родителей, но то, что я вижу – это не… Они… просто…

— Просто они меня любят, – уверенно подытожила я.

— За что? – усмехнувшись, уточнил Егор, а я снова зависла.

— Ну, это же очевидно, – пробормотала растерянно и, встретив выжидающий взгляд друга, наугад перечислила: – Я умная, красивая, всегда хорошо училась, всесторонне развивалась, а ещё я добрая, умею готовить, помогаю маме и…

— Понятно, – как-то понуро протянул Егор и, скосив на меня прищуренный взгляд, поинтересовался: – А ты родителей любишь? Хотя о чём я?.. Конечно же, любишь. Тогда ответь, за что?

— Как за что? – я посмотрела на него, как на ненормального и, хмыкнув, пояснила: – Они же родители. Родные люди, понимаешь?

— Я-то понимаю, что ты любишь не за что-то, а просто так. А как насчёт тебя? Почему ты всем стараешься угодить? Уверен, твои мама и папа тоже тебя любят не за оценки, красоту, достижения или заслуги, но ты привыкла, что всегда должна им что-то доказывать.

Это было обидно, но… Чёрт, он был прав. Признавать я это не собиралась, а обсуждать тем более. Мы сдружились, но всё же были не настолько близки, чтобы жаловаться Егору на вечную гонку за скупой похвалой, поддержкой и одобрением.

— Уже жалею, что согласилась тебе помочь, – вполне прозрачно намекнула я и, заметив, что мы подъезжаем к больнице, потребовала: – Не звони мне больше и не приезжай.

Дёрнула за ручку, но дверь оказалась заблокирована. Егор хмыкнул и, нарочно медленно припарковав автомобиль, заглушил мотор и повернулся ко мне.

— Выпусти! – рявкнула я, буравя его злым взглядом.

— Ле-е-ен, ну не обижайся. Хотя… Попсихуй немного. Говорят, иногда это полезно.

— Я опаздываю, – буркнула, намекая, что разговор окончен. Егор вздохнул и, подавшись вперёд, щёлкнул меня по носу.