Книга Куколка, страница 98 – Ирина Воробей

— Опять охлаждение? – жалобно спросила Татьяна.

— В этот раз, по ходу, совсем…

Вадим достал сигареты и зажигалку. Татьяна сидела на водительском сиденье и ждала, когда он начнет что-нибудь предпринимать. Но он пять минут просто курил, глядя в уходящий вниз конец дороги. Других машин здесь не было. Дорога явно не пользовалась популярностью, о чем говорило ее полуразрушенное состояние. Если здесь и был когда-либо ремонт, то он был до рождения Татьяны.

Наблюдая за тем, как парень делает глубокие затяжки и выплескивает густые клубы серого дыма в атмосферу, девушка чувствовала, как нарастает в ней тревога. Она дрыгала ногой, положив одну на другую, а руки, одну в другой, сжимала в большой сцепленный кулак.

— Ну, и чего ты тянешь? – нервно спросила она, не дождавшись, пока он докурит вторую сигарету.

— А я никуда не спешу, – спокойно ответил парень, продолжая смотреть на дорогу.

— Ты это специально? Ты специально хочешь меня подставить?! – вскричала Татьяна, выйдя из машины. – Ты не понимаешь? Отец меня убьет! Если он узнает, что я провела с тобой эти выходные, а не с однокурсниками, он… он… – она уже начала задыхаться от волнения. – Он… Не знаю, что он со мной сделает.

— Он должен был тебя убить еще после нашей первой ночи, – ни на йоту не повысив голос, ответил Вадим и сделал еще затяжку.

— Тебе смешно?! А я серьезно. Мы с тобой тогда точно больше не увидимся!

Она закрыла лицо руками, не выдержав давления, и тихо заплакала.

— А смысл?

Татьяна сквозь слезы посмотрела в его пустые глаза, и ее пробил озноб.

— Как хочешь, – шмыгнув носом, ответила она.

Истерика постепенно сходила на нет, но тревога оставалась такой же сильной.

— Как я хочу, не получается, – ответил Вадим с раздражением.

Он сделал последнюю затяжку. Сигарета возгорелась оранжевым пеплом и продолжила тлеть. От нее остался только фильтр. Парень бросил оба окурка в пепельницу, что была в машине, сев на водительское место. Оставаясь в таком положении, он позвонил Дэну. Татьяна слышала недовольные протяжные возгласы друга, но Вадим просто и четко сказал ему что надо и повесил трубку.

— Часа через полтора будут.

Затем снова наступило молчание. Для Татьяны каждая минута была бесценна, а тут целых полтора часа. Они ведь и так выехали, чуть-чуть опаздывая, но разница в несколько минут была бы незаметна, но полтора часа! Отец точно начнет бить тревогу и звонить всем, тогда и узнает, что Татьяны с однокурсниками не было. Она нервно ходила взад-вперед, заламывая себе руки и кусая губы. Ее бесило, что он ведет себя так спокойно, отстраненно и ничего не делает. Вадим сидел в кресле не двигаясь. Она не могла видеть его лица, но была уверена, что оно сейчас не выражало никаких эмоций, только злорадное равнодушие. В панике ей казалось, что он все делал ей назло, курил слишком медленно, лениво разговаривал с Дэном, даже сидел сейчас молча тоже ей назло.

— Ты решил мне так отомстить?

— За что? – устало спросил парень.

— За то, что я тебя отшила!

Татьяна начала ходить вперед-назад, быстрее и сильнее заламывая руки. Вадим приложил руку к лицу и опустил голову, мотая ей в отчаянии.

— А ты меня отшила? Я надеялся, что ты хотя бы задумаешься.

Он попытался посмотреть ей в лицо, но Татьяна не останавливалась. В ней кипела смешанная буря эмоций, самых очевидных и самых глубоко закопанных, в которых она не могла разобраться сама. То были страх, возбуждение, злость, отчаяние, сожаление и мелкие примеси всего остального. Она никак не могла вычленить что-то одно, чтобы сконцентрироваться на этом чувстве и попытаться его осмыслить. Сила этих эмоций была именно в их смешении, диком, вихревом и хаотичном.