Книга Куколка, страница 49 – Ирина Воробей

— Ну, ты даешь, Танька! А че не признавалась, что это твой ухажер? – спросила Даша, вталкивая девушку обратно в гримерку. – Ну, вы, конечно, устроили шоу. Ты его специально, что ли, надоумила букет принести? Чтоб хоть какие-то лавры словить?

Даша осмотрела кругом всех подружек, и они все дружно рассмеялись. Татьяна выдавила из себя слабую усмешку.

— Я вообще не знала, что он придет, – тихо врала она, отворачиваясь. – Мне пора, отец ждет.

Она оглядела всех четверых подруг разом, нигде не найдя понимающего взгляда, а только усмехающиеся, и выбежала из душной комнаты. Убегая по длинному коридору к выходу, она еще долго слышала их громкий смех. Слов разобрать уже не могла, но была уверена, что смеялись именно над ней, Вадимом и отцом.

Татьяна так жаждала выбежать из этого здания, но самое неприятное ведь было впереди. Встретив отца, она пожалела, что убежала. Гораздо легче было выслушивать насмешки Даши и остальных, чем разговаривать с отцом. Но этого было не избежать. Ей все равно нужно возвращаться домой, возвращаться к репетиции, возвращаться в привычную жизнь. Ведь ничего и не произошло. Только в душе у нее начало что-то переворачиваться. Она пока не понимала ничего. Просто чувствовала, как ей невыносимо здесь. Везде. Ведь весь ее мир сводился к дороге от академии до дома и обратно. И лишь однажды стоило ей сойти с этого маршрута и заглянуть в первый попавшийся бар, как все закончилось крахом. Раньше в ее жизни была система, была рутина, были стандартные встречи и разговоры, привычные занятия и единственная цель. А теперь ничего не осталось. Все стало сразу чужим, непривычным, ненужным и запутанным. Это ощущение отстраненности Татьяна сравнивала с ощущением призрака человека, лежащего в коме: сознание его цело, но жизнь уже не принадлежит ему, точнее, оно не принадлежит жизни, хоть и окончательно связь с миром еще не потеряна.

— Бедная моя Куколка! А этот бармен настырней, чем я думал, – с презрением говорил отец, взяв дочь под руку, как он обычно делал, когда они вместе куда-нибудь шли. – Но стоит отдать должное, упертости ему не занимать. Но подсолнухи!

Отец искренне расхохотался. Татьяна сжалась и, насколько это было возможно, отвернула лицо в другую сторону, чтобы спрятать свой стыд или негодование, а точнее, смесь этих двух эмоций, что вырисовывались в некрасивую мину на ее лице.

— Вот умора! Еще и на репетицию! – продолжал посмеиваться отец своим чопорным смехом, а потом вдруг удивился. – Как он вообще там оказался?

— Я ему сказала, – тихо призналась Татьяна. – Но не думала, что он осмелится туда явиться. Да еще и с подсолнухами.

— Оригинальный, конечно, молодой человек.

Отец расплылся в веселой усмешке.

— А ты почему пришел? Ты же вроде бы не хотел, – спросила Татьяна, хоть теперь это и не имело значения.

— Как это не хотел? Я всегда рад посмотреть на свою Куколку! Просто у меня сначала из-за работы не получалось, но вчера выпал удачный шанс.

Они уже подошли к машине. Татьяна не хотела лезть в еще более замкнутое пространство наедине с отцом. Ей было неприятно, если не противно. Отец так же насмехался над ней и Вадимом, как и подружки, не подозревая, что причиняет ей этим боль. А сердце у нее до сих пор болело. Парень, конечно, сглупил с цветами, но точно не заслуживал такого обращения. Но больше всего она страдала из-за того, что сама поставила его в такую ситуацию.