Книга Маленькое сердце, страница 78 – Лила Каттен

— Мне очень жаль, что с вами такое произошло.

— Есть о чем жалеть, но Макар… Он ничего не делает наполовину. И сейчас ты должна дать ему время, солнышко.

— Мне так страшно, что… когда он придет ко мне поговорить, то будет уже уверен в том, что ему и так неплохо.

— А ты бы, смогла жить без сердца?

— Нет, но тогда, почему я так сильно его обидела? Я назвала его мальчишкой лишь потому, что не знала, как еще себя защитить. Я стала нападать и… Боже, это было так ужасно. Я же люблю его, а теперь он мне даже не верит, что чувства вообще есть.

Светлана Петровна улыбнулась, и ее глаза заслезились.

— Я верю, что ты не делала этого нарочно, чтобы его ударить побольнее. И то, что сейчас тебе больно, говорит о том, что тебе небезразлично его сердце.

— Мне страшно… Я напугана так, что порой боюсь пошевелиться. И я боюсь того, что если я умру, то ему снова будет больно из-за меня.

Я уснула на диване, пока мы говорили до глубокой ночи. А когда проснулась, надеялась, что все закончится. Что мы поговорим и все решим. Я расскажу ему, как мне жаль, расскажу о том, что я держусь лишь благодаря ему. Но этого не произошло. Макар позвонил Светлане Петровне, узнал, что я здесь, что я в относительном порядке и на этом все.

Я поехала домой, потому что мне нужно было все рассказать маме. Я ведь действительно хотела сделать это сегодня.

Мама плакала. Мама ругала меня и снова плакала. И что удивительно, сказала, что мы со всем справимся.

Я ошиблась. Я так глупо ошиблась в своих мыслях о том, как они оба отреагируют, что это стало давить на меня. Страх был больше меня, и я ему поддалась, когда должна была довериться в своей вере.

Макар

— Так ты не расскажешь нам, что случилось? – Толик сидел передо мной на их маленькой кухне. Настя накрывала на стол, потому что я сказал, что голоден. И все это время нервно барабанил пальцами по столу.

Я не хотел ехать к маме, не хотел ночевать в какой-то бездушной гостинице. Черт… на самом деле, я хотел в нашу с Есенией постель и, уткнувшись в изгиб ее шеи, уснуть в обнимку.

Я не хотел быть нигде, кроме нашей квартиры.

Но и там находиться не мог. Сердце и разум, вечные соперники.

— Толик, – Настя шикнула на своего мужа, и он ответил ей шепотом: «Что?».

— Ребят, я все еще здесь.

— Мы в курсе. Но ты молчишь, и нам приходится гадать, почему ты не дома со своей женщиной.

Потому что была проблема именно в ней.

Я прогулялся по району, прежде чем приехать к друзьям. И по-прежнему не понимал, почему она так поступила. В чем была проблема ее недоверия?

И в то же время я представляю разговор, в котором она мне говорит, что она может умереть и операция спасет ей жизнь ценой ребенка… Проклятье! Я реально не знаю, что бы я сказал ей первым делом.

Меня сейчас трясет от страха. А она этот страх перемалывала наедине с собой. Шесть недель.

Пальцы сжимаются в кулаки.

— Эй, дружище, – на плечо ложится ладонь друга и похлопывает. – В душу не лезу, но что бы там ни было, это пройдет. Да?

Я киваю, но на самом деле не имею понятия, что мне делать.

Я люблю ее и хочу всю без остатка, потому что сам растворился в ней весь. Но смириться с тем, что я для нее пацан, который не дорос до мужчины, не могу. Если это не изменится, я не уверен в том, что это принесет нам счастье.