Книга Маленькое сердце, страница 71 – Лила Каттен

Но затем я вслушалась в то, о чем они говорили, и дыхание застряло в горле.

— Поверьте, ситуация критическая, – Дмитрий Александрович говорил твердо. – Аневризма может лопнуть в любой момент, и вы сами знаете, что потом произойдет. Каждому из нас придется отвечать на вопросы и выслушивать еще больше. Сколько людей были в курсе ситуации пациентки? И что? Никто не смог достучаться, пока не произошла трагедия? Это малая часть вопросов, которые нам зададут сверху.

— Но мы обязаны взять с нее согласие, – это уже была врач из этого отделения.

— Она нам его даст, – обладателя этого голоса я не знала. – Операция по устранению опасности в связи с отслойкой. Она поступила и уже дала согласие на любое вмешательство, не забывайте об этом. Так как ребенок, скорее всего, не выживет, мы вообще можем потом написать, что отслойка стала больше и результат будет известен в итоге. Врачи всегда спасают мать. Никто не станет нас в этом упрекать.

— Это преступление.

— Как и то, что мы позволили ей ходить почти месяц с бомбой в теле. Никто даже разбираться не станет после статьи о том, что роженица умерла вместе с ребенком на вашем, Любовь Игоревна, столе. Решайте сами. Но мое мнение я озвучил вам только что.

Послышались шаги, и я поспешила скрыться за углом. Когда дверь закрылась вновь, я уже не стала слушать дальше. Я поспешила в палату.

— Боже мой… Боже… Я должна бежать… – стала паковать свои вещи в сумку. – Мне нужно отсюда бежать.

— Уже выписывают? Ну наконец-то, – радуется Макар, когда я говорю ему о том, что собрала вещи, и жду его поскорее.

— Ага. Уговорила врача, зачем ждать до понедельника.

— Значит, все хорошо?

— Конечно, – отвечаю, чувствуя, как сбивается дыхание.

— Тогда я буду через полчаса. Дождись меня, ты без куртки.

— Обязательно.

Уже хочу отключиться, но слышу тихое и очень искреннее:

— Ужасно соскучился по тебе.

— И я по тебе, – произношу в ответ и убираю телефон от уха.

Сумка не тяжелая, так как я снова надеваю кофту и штаны Макара, в которых приехала, а остальное, что он привез, весит мало. Не хочу рисковать и таскать тяжести.

Следующий этап выходит довольно нервным.

Медсестра, которая сидит за столом, не сразу понимает, чего я от нее хочу.

— То есть как это? Вы же до понедельника остаетесь по настоянию врача.

— А я сказала, что хочу выписаться сегодня. Думаю, я имею на это полное право. И если вам нужна моя подпись о том, что я беру на себя всю ответственность, то я подпишу.

— Нет, я такие вопросы не решаю. Только врач.

Медсестра встает со своего дежурного места и устремляется к кабинету, откуда я только что убегала и стоит нам завернуть за угол, как дверь открывается и из нее выходят все, кто решал за меня, кому позволить жить, а кому нет.

Я сталкиваюсь взглядом с гинекологом и отвожу взгляд.

— Любовь Игоревна, вот, хочет выписаться сейчас же. Причин не называет. А вы оставили до понедельника.

— В чем дело, Есения? Какая спешка. Я планировала провести дополнительное обследование в…

— Вы не прикоснетесь ко мне и моему ребенку. Никто из вас, – указываю на каждого стоящего передо мной. – Покажите мне, где выход.

— Вы понимаете, что рискуете собой?

— Я поняла это в тот момент, когда мне впервые сказали, что такое аневризма. И я приняла решение.