Книга Маленькое сердце, страница 33 – Лила Каттен

Она не дожидается ответа и уходит, а я остаюсь с ним на месте.

Где-то хлопает дверь, выводя из состояния транса нас обоих. Макар молча указывает мне на дверь. Мы спускаемся в гардеробную. Одеваемся и идем к машине. По-прежнему молча. И даже когда садимся в салон автомобиля, он не произносит ни слова, смотря куда-то прямо, а я просто принимаю его решение.

— Отвези меня, пожалуйста, домой, думаю, в обеде уже нет смысла.

На этот раз он поворачивает голову и смотрит на меня с прищуром, что я теряюсь.

После минутного столкновения наших взглядов он кивает и заводит двигатель.

Остановившись у моего дома, я нерешительно смотрю на него, сжимая ручки сумочки.

— Прости, я должна была сказать сразу. Спасибо, что подвез и… пока.

Он не смотрит на меня. Не отвечает. И впервые за время нашего знакомства не провожает меня до квартиры.

Я поднимаюсь в лифте, ощущая опустошение и одиночество. Это были несправедливые чувства, но они захлестывали и делали больно. И стоит мне войти в квартиру, закрыть дверь, как слезы обрушиваются настоящим водопадом.

Я боялась, что это будет именно так. Но оказалось немного больнее.

Макар

На сегодня я знал несколько вещей, в которых был уверен.

Первая была ясной как день: Есения была женщиной, которую хотелось любить, хотелось видеть по утрам и вечерами перед сном, а еще иметь возможность прикасаться и целовать, чтобы украдкой вдыхать ее тонкий, ненавязчивый аромат. Этому не было пояснений или какого-то определенного правила, чтобы ответить на вопрос «Почему?». Я так чувствовал, и я думал, что движемся именно к этому. Подайте на меня в суд, если кто-то считал, что такое нереально.

Второй вещью было совсем иное, потому что она же была той, кто не сказал о беременности от бывших отношений, но и той, кто даже не стала ничего объяснять.

Она сказала, что отменяет обед, поблагодарила за то, что я ее подвез, и последним было банальное «Пока».

И это все?

Я захотел крикнуть ей этот вопрос в спину. Подбежать, схватить за плечи и заглянуть в глаза, чтобы она видела, как я чертовски потрясен, повторяя вопрос: «И это все что я заслужил?»

Она бы, конечно, могла сказать, что не обязана что-то объяснять в принципе, но… мне показалось… На короткий миг мне показалось, что она увидела меня. Не мой возраст. А меня.

Дурацкие десять лет. Вот что она видела до сих пор. Кто вообще считает эти годы?

Десять лет серьезно? И это все?

Я был зол.

И поэтому не сделал ничего. Потому что я не хотел пугать. Не хотел наседать и давить. Я все еще хотел вернуться к тому первому пункту, который все это время для себя дополнял из множества продолжений словосочетания «иметь возможность…». Было еще много чего, что я хотел.

Я планировал подумать и прийти за ответами спокойным и уравновешенным, а не тем мужчиной, что сидел в машине еще около часа после того, как она ушла, и пребывающем в обиде.

О, это была именно обида. Глупое утверждение, что мужчину невозможно обидеть. Возможно, например, не потрудиться пояснить ничего о беременности от бывшего и причинах молчания.

Закончив работу, я посмотрел на свой телефон в тысячный раз. Возможно, счет давно перевалил за эту цифру, но все же я смотрел на него не впервые.

Помимо того, что мне предстоит разобраться в причинах ее молчания и отказе поговорить, я должен был выяснить для себя и второй пункт этой информации. В течение рабочего дня я к этому не возвращался и не планировал. Потому что… речь о ребенке. О ребенке, который зародился до того, как я встретил ее на улице.