Книга Сделка с врагом. Ответ на измену, страница 25 – Рина Беж

От чего-то даже аппетит появляется, и я спешу избавиться от совершено ненужного мне знака внимания.

— Светлана, заберите цветы и... поставьте их, пожалуйста, в спальне.

В какую именно комнату отправится букет, нет сомнений. Ту, же я больше не обитаю. Прислуга еще не знает, а вот Рома легко догадывается. То-то глаза прищуривает, внимательно изучая всю меня. Лицо, шею, руки. Медленно, внимательно, детально.

Я же, помня о голоде, тянусь за свежей, еще теплой булочкой, после — тонко нарезанным огурцом, сыром и беконом, и делаю себе бутерброд. Огромный, аппетитный, какой люблю.

Осматриваю его с обеих сторон, примеряюсь и, широко открыв рот, беззаботно откусываю приличный кусок.

Так не положено есть в высшем обществе? Нужны ножи вилка?

А мне по барабану!

— Ты решила сегодня остаться дома?

Оставив без комментариев ситуацию с цветами и поведение за столом, Рома переводит тему на нейтральную, разглядывая мой наряд. В душе я ему даже благодарна. Он не портит аппетит разборками, а позволяет нормально перекусить.

— Нет, поеду в детский дом, как и планировала. Думаю, деткам не важно, как выглядит человек, который приезжает подарить им немного тепла. Главное, открытое сердце. Они чувствуют искренность, а не дорогое платье и браслет за несколько сотен тысяч рублей.

Взмахиваю рукой, тем самым привлекая внимание к кожаному аксессуару на запястье.

— И всё же я бы советовал эту безвкусицу заменить.

Зотов перехватывает мою ладонь, брезгливо поддевает широкую полоску дешевого украшения.

Я четко фиксирую момент, когда он замечает дело рук своих — синяки.

Линия челюсти напрягается, крылья носа раздуваются.

Ну и, ми-и-илый? Нравится?

— Ты права, сегодня напульсник тут вполне уместен, — произносит Зотов уже иным голосом.

При желании, если подключить воображение, в нем можно попытаться уловить нотки раскаяния. Как и в жесте. Удерживая мою руку, Роман легонько поглаживает большим пальцем кожу на запястье.

Я не пытаюсь ничего улавливать и медленно беззвучно выдыхаю, когда удается избежать его прикосновения. Ночные воспоминания так же свежи, как и синяки. И радости не доставляют.

— Прости.

Ого. Прости.

На секунду теряюсь.

А потом иду ва-банк.

— Простить... только за это? — демонстрирую руку с напульсником. — Или за что-то еще?

Серые глаза мужа на мгновение застывают и вновь становятся самими собой.

Холодными и нечитаемыми.

— Только за это. Ты моя жена, Арина. Я взял лишь то, что и так принадлежит мне.

Супружеский долг — не насилие. Загоны только в твоей голове, — фразы звучат отрывисто и четко. — Поменяй своё отношение к ситуации, и всё снова наладится.

— Имеешь ввиду — смириться с любовницей?

Хмыкаю и качаю головой

— Всего лишь на четыре месяца. Я уже говорил.

— А если смертельный диагноз Измайловой — ложь? И мать твоего ребенка выживет? Что тогда? Обрадуешься и, наконец, меня отпустишь?

Давай же, удиви!

Хотя куда уж больше? Я сижу и обсуждаю с мужем его бабу и их будущую совместную жизнь. Кошмар.

— Я видел документы. У Киры нет шансов.

Зотов говорит так убедительно, что я нехотя начинаю ему верить. Однако пользуясь возможностью, пытаюсь прояснить все моменты для себя подробнее.

— Ну, а если ты ошибаешься?

Качает головой.

— Исключено.

По глазам вижу, что доказывать что-то на словах глупо. Он реально верит в то, что произносит.