Книга Сделка с врагом. Ответ на измену, страница 148 – Рина Беж

— Угощайся, Арина.

Руслан сам придвигает мне чашку. Кладет кусочек рафинада, размешивает.

— С-спасибо.

Киваю. Делаю глоток. Арбатов присоединяется.

Снова бесконечная пауза и…

— Почему ты сбросила мой звонок? — вопрошает ленивым голосом, когда немного расслабляюсь.

Как оказывается — зря. Именно от этой его мнимой легкости становится жутковато.

Медленно возвращаю чашку на блюдце. Радуюсь, что не грохаю и не проливаю.

А ведь могу. Еще как.

— Потому что была занята на тот момент, — объясняю, шкурой ощущая волну недовольства, исходящую от него.

— Не делай так больше.

От удушающе тяжелого тона моментально становится не по себе.

В Груди разрастается ком горечи. Что тут скажешь — неприятно. Одна фраза — но какая выверенная подача. Отчитывает словно ребенка. Хотя, нет, как любовницу, которая должна беспрекословно слушаться и выполнять все, ВСЕ, его пожелания:

— Хорошо, — отвечаю, чувствуя, как начинает тянуть в шее и плечах.

Отчетливая мышечная боль сковывает и ведет. У меня всегда возникает такая странная реакция, когда боюсь или сильно нервничаю.

— Извини. Я.. — слова подобрать не выходит Деревенею. Мысли путаются, а потому повторяю. — Извини.

На самом деле смахнула входящий автоматически, хотелось немного побыть одной совсем одной, переварить эмоции после встречи с Романом, и я совершенно не задумалась о том, что с такими как Руслан этого делать нельзя. Он — не тот человек, от которого можно отмахнуться. И вряд ли вообще перезванивает кому-либо.

Да. Моя ошибка. Глупо было относиться к нему как к обычному. Расслабилась, дурочка.

— Арина, посмотри на меня, — когда и как он оказывается рядом, не замечаю.

Непроизвольное отторжение ситуации в целом отключает восприятие.

Психологический контрастный душ загоняет внутрь себя. Хочется исчезнуть.

Слишком много энергозатрат, чтобы просто находиться рядом.

Сижу не двигаюсь. Смотрю в чашку, на чашку, на блюдечко, на каемочку.

— Я переживал.

Что?

Медленно поворачиваюсь и взираю на Руслана круглыми от удивления глазами.

Галлюцинации?

Изощренные игры подсознания?

Арбатов больше ничего не произносит, но протягивает руку.

— Пойдем ужинать, — выдает блекло.

Не подчиняюсь, не реагирую, не касаюсь.

— Почему переживал? — хмурю брови, вновь присаживаясь на эмоциональные качели, когда тебя то резко подкидывает вверх, то камнем обрушивает вниз.

Где я сейчас? Да кто ж его разберет.

Задираю голову, пытливо ищу ответ в глазах.

— Там же, в больнице, безопасно. Охраны больше, чем у президента, — выпаливаю, нащупывая нить.

Ухмыляется и молчит.

— Сергей был рядом всегда, — продолжаю подбирать нужный паззл, чтобы дособирать картину.

Снова тишина, только ухмылка чуть ядовитее.

Чё-о-орт, доходит. В палате у Ромы Савин со мной не был. Оставался в коридоре.

Неужто доложил шефу?

Неверяще вскидываю брови. Это же Арбатов. Да ладно? Неужели Железного Феликса тоже можно пробить? Нереально.

Или…

— Руслан Германович, ты что, ревнуешь? — выдыхаю самую нелогичную логичность, не скрывая удивления.

Раздувает ноздри, прищуривается.

— Арина.

Пипец! Попала.

— Я сказала ему «нет», — выпаливаю, не желая играть на нервах и держать мужика дольше необходимого в подвешенном состоянии.

Не знаю, как повела бы себя в аналогичной ситуации, не будь за спиной пережитой измены. Может, решила бы подшутить, пофлиртовать. Но она, измена, есть и навсегда останется на задворках памяти, как напоминание, что самую сильную боль причиняют те, кто дорог.