Книга Сделка с врагом. Ответ на измену, страница 141 – Рина Беж

Когда Аришку прогуляться по участку повел, а по факту у березки зажал и допрос о Мезенцеве устроил, даже охренел от того, что она рассказала.

Моя девочка переживала, что я не спешу договор по тачкам подписывать не потому что хотела от меня избавиться, а потому что боялась, что ей вновь станут угрожать и заставят как-то оформить дарственную.

— То есть. Арина отказала Мезенцеву? — делает правильный вывод Мурин.

Киваю.

— Категорически. Она Киру на хрен послала, а этого жука только сегодня в лицо увидела.

— Ого. Получается, что? — наконец, достраивает логическую цепочку начбез. —Тимурчик не просто так в гости к тебе напросился? Прискакал на Аришку поглазеть, и почву прощупать, чтобы все же машиной завладеть?

— Вот тебе, Витя, и «ого», — ухмыляюсь и вновь тянусь к зажигалке. — Всё ещё считаешь, что я был неправ?

— Да ну нах... - отмахивается.

Тянется к лимону. Съедает одну дольку. Не морщась, тянется за второй.

— Теперь понятно, — выдает, крякнув, — с какого рожна ты послал парней шерстить город в поисках игрушечной модели Дюзенберга и после с довольной рожей презентовал ее Мезенцеву.

— Ну, млин, он же хотел подарок. Считай, я ему от нас с Аришей его сделал.

— То-то он так струхнул, — поддакивает Мур, а потом чисто ржет. — Пи...дец, ты, Рус, отжигаешь.

Пожимаю плечами, не замечая в своих поступках ничего странного.

Всё так, как и должно быть.

— Я защищаю своё, Вить, — произношу без улыбки и поворачиваю голову в сторону дома, где на втором этаже спит моё сокровище.

Да, моё.

Тимурчик — не дурак, быстро смекнул, что Арина — не просто временная прихоть, и хвост прижал. Моментально оценил перспективы косяка.

Сунется к моей девочке еще раз... и даже высокий пост ему не поможет. Жизнь —она полосатая. Сегодня ты — дамка, а завтра — пешка.

Всегда есть те, кто сидит выше, может больше, кто легко пнёт и уронит с горы, на вершине которой ты считаешь себя царем.

И пусть я не выше его, зато, как паук оплел себя связями. Хорошими связями нужными, крепкими. Опасными.

В общем, пища для размышлений теперь у Мезенцева есть.

Прощаемся в Виктором в начале первого. Я рад, что вымотался за день. Хотя бы смогу уснуть в пустой кровати и не буду страдать бессонницей.

Страдать не приходится, как и выспаться. В восемь утра меня будит веселый щебет Зоси, прыгающей рядом и дергающей за одеяло:

— Папулечка, привет, я так по тебе соскучилась.

Вот что за безобразие?

В будни невозможно отодрать себя от подушки. Хочется спать, спать и еще раз спать. Но ты смиряешься с вселенской несправедливостью, страдаешь пять дней, неустанно дожидаясь законного выходного, как манны небесной, чтобы с чистой совестью валяться в кровати до обеда.

И... та-да-да-дам! Воскресенье. Лови момент. Наслаждайся, детка.

Нет же!

Глаза сами собой распахиваются в несусветную рань. Без будильника. Без звонков всяких вредных жаворонков. Без шума за окном и воплей соседей, живущих на этаж выше.

Сами! Чтоб их так! И всё, хоть веки зашивай — уже бодрячок!

— Бли-и-ин, — горестно стону.

Закидываю руки за голову и потягиваюсь. Зевнув для порядка, с обиженной моськой скашиваю взгляд на экран мобильного, вдруг показалось?

Не-е-ет, хоть пять раз перепроверяй — часы всё равно показывают девять ноль- ноль.

— Поспала называется, — ворчу, переворачиваясь на живот.