Книга Сделка с врагом. Ответ на измену, страница 107 – Рина Беж

Уверен, они и в самых смелых мыслях не представляли такого расклада. Как и того, что теперь будут работать с нами же в сцепке.

Хотя, если говорить откровенно, зотовские — тоже не совсем отсталые. Их фокус с переодеванием в больнице я оценил, как и Мур, получивший от меня пиз словесных нагоняй, а Серега по роже.

— Мы допустим их к охране здания клиники и палаты Романа, вот только не оставим без пригляда. Очень внимательного пригляда, Витя, — делаю акцент на последнем предложении, поясняя идею, пришедшую в голову — Так что организуй самых прошаренных и глазастых из наших и проинформируй, что делать.

— Думаешь, у Зотова в команде есть крыса, которая может сыграть на руку Измайлову?

Мурин, на то и Мурин, что моментально просчитывает ходы, поняв направление.

Пожимаю плечом.

— Вот и узнаем, Вить, — бросаю задумчиво и задираю голову, подставляя лицо солнцу. — Вот и узнаем.

— И давно ты стал таким добрым самаритянином, защищающим конкурентов?

Фыркаю и улыбаюсь шире.

— Глупости не говори. Я для себя стараюсь. И только для себя. Зотов мне нужен живым и здоровым. По двум причинам. Во-первых, как только поправится, а Илья Сергеевич уже сейчас дает положительные прогнозы по его состоянию, Ромашка займется Измайловым. Эту тварь нужно убрать. Чисто-грязно — не суть. Я даже готов помочь. Потому что границы дерьма должны быть у всего. А тех, кто переходит на личное, нужно давить. Безжалостно.

— Согласен.

Лица Мурина не вижу, не смотрю, но слышу, как тяжелеет его голос.

Витя, впрочем, как и Миха, посвященный во все факты непростого дела Арины, реально ох...фигел, когда узнал, что провернули уроды Измайловы. В каком я сам был ахуе — не передать словами.

Почти сорвался, но потом понял одну вещь. Я в любой момент размажу этих брата и сестру тонким слоем, стоит Арине попросить. Но чисто по совести должен дать шанс Зотову. Это его вендетта. Отнимать шанс на месть — не по-мужски.

А вот если он лоханется... я доделаю.

— А вторая причина?

Мур щелкает зажигалкой, прикуривая. Присоединяюсь.

— Вторая. — затягиваюсь и медленно выпускаю дым, — битый, коцанный и несчастный Зотов, не дай бог инвалид, может вызвать у Арины чувство жалости и прочую херню, которую испытывают все хорошие девочки по отношению к больным и убогим. Мне это на хрен не сдалось. Я не позволю ей передумать и отыграть отношения с бывшим назад.

— Ну, Ромашка — пока еще не бывший, а фактический муж.

Начбез усмехается, явно решая меня подколоть. Вот только я на такие провокации уже не ведусь.

— Муж объелся груш, — разминаю шею и оборачиваюсь, — три недели, и Арина официально станет свободной.

— А если передумает?

Мур становится таким же серьезным, как и я.

— Не передумает. Не позволю.

И это не упрямство во мне говорит, а четкое понимание: Арина — моя. А своё я никому не позволю забрать. Даже рыжей девочке с зелеными колдовскими глазами.

— Рус, только ты это, — Витя заминается и проводит ладонью по затылку, будто раздумывая, стоит продолжать или нет. Но, шумно выдохнув, всё же решается, —короче, не дави на нее, брат. То, как в машине сегодня сорвался — на хрен так перегибать? Она ж даже не поняла, чего ты вспылил.

— Потому что упрямая.

Завожусь с пол-оборота, вспоминая как Осипова противостояла. Замирала сусликом, а всё равно глазки свои красивые прищуривала и подбородок вверх задирала, готовая бороться и не прогибаться.