Книга Хулиган-ство мирового масштаба, страница 9 – Хаинц

Я лежал в постели и серьезно размышлял о том, чтобы изобрести устройство для отключения звука у влюбленных котов. Или переселить их на необитаемый остров. Или сделать Чеширу операцию по удалению голосовых связок.

Хлопнула дверь, и вопли прекратились.

— Чешир, дорогой, — послышался монотонный голос Хельги, — если ты не перестанешь будить всех в округе своими концертами, я отравлю твои сливки.

— Но любимая! Я просто…

— Тихо. Завтрак. Сейчас.

Блаженная тишина. Я понял, почему Йенс Габсбург так легко отдал дочь замуж. Наверное, она и дома всех построила.

За завтраком меня ждала картина, достойная документального фильма «Планета Земля»: Чешир таскал кусочки рыбы Хельге, та их милостиво принимала, а между делом они вели философскую беседу о природе любви.

— Дорогая, а как ты думаешь, — мурлыкал Чешир, подкладывая жене очередной кусок, — любовь это химия или физика?

— Безусловно химия, — невозмутимо жевала Хельга, — гормоны, феромоны, эндорфины. Все остальное — самообман.

— Как романтично, — пробормотал я в кружку кофе.

— А что такое романтика? — вдруг обратилась ко мне Хельга, — это ведь тоже химическая реакция в мозгу.

— Хельга, — осторожно сказал я, — а ты не думала о карьере семейного психолога?

— Думала. Но решила, что отравление проблемных клиентов будет неэтично.

Логично. Болезненно логично.

— Кстати, Дрю, — продолжила она, облизывая лапку, — у меня к тебе вопрос деликатного свойства.

— О нет, — простонал я.

— Если у нас будут котята, и они унаследуют мой интеллект плюс кошачьи инстинкты Чешира…

— Что тогда?

— Тогда у нас будут супергениальные котята, которые будут требовать квантовую физику на завтрак и обсуждать экзистенциализм, пока точат когти о мебель.

Я представил эту картину: крошечные котята в очках, читающие Ницше и попутно разрушающие всю мебель в доме.

— А еще, — добавил Чешир, — они могут потребовать отдельные комнаты для медитаций и библиотеку с философской литературой.

— И лоток для каждого, — практично заметила Хельга, — потому что интеллектуалы не любят делиться туалетом.

Я отложил кружку кофе. Аппетит куда-то испарился.

— Слушайте, а давайте пока сосредоточимся на том, чтобы вы просто научились не убивать друг друга, — предложил я, — а с котятами-философами разберемся, когда они появятся.

— Кстати о том, чтобы не убивать, — Хельга посмотрела на меня своими зелеными глазами, — Дрю, а ты знаешь, что некоторые виды кошачьих едят своих партнеров после спаривания?

Чешир поперхнулся рыбой.

— ХЕЛЬГА!

— Что? Я просто делюсь биологическими фактами.

— А ты… ты не собираешься меня съесть? — дрожащим голосом спросил Чешир.

Хельга задумчиво его осмотрела.

— Нет. Ты слишком тощий. И наверняка невкусный.

Не знаю, что было романтичнее: этот комплимент или философские рассуждения о природе любви.

После завтрака я заперся в лаборатории и попытался заняться работой. Но постоянно отвлекался на звуки из сада: шуршание листьев, приглушенные философские споры и периодические реплики типа «Хельга, а как ты относишься к концепции вечной любви в контексте ограниченной продолжительности кошачьей жизни?»

Серьезно. Они превратили свой медовый месяц в семинар по философии.

Я решил заняться чем-то практичным и начал писать «Руководство по злодейскому этикету». Раз уж меня назначили неофициальным ментором всех новичков Лиги, то пора было систематизировать знания.