Книга Миссия соблазнить, страница 40 – Ядвига Благосклонная

Что? Что он сказал?! Вот козёл! Да у меня… Да я… И вообще!

— Мужчина, который не будет тебя пользовать, который будет интересоваться тобой, а не только твоими сиськами. Что ты знаешь о таком сексе?

В моем горле пересохло. Сглотнув, я заглянула в его синие омуты, которые были полны жажды, желания и… интереса?

— Я знаю, — буркнула себе под нос. И неважно, что его слова меня возбудили больше чем кто-либо и когда-либо. Совершенно, мать вашу, неважно!

— Нихрена ты не знаешь, — отпустил меня. — Если тебе так интересна моя личная жизнь, то я не трахаюсь, а занимаюсь любовью. В чистом её виде. А веселье для меня это не стадо тупой молодежи, что перебирается из вписки на вписку, нюхает дерьмо и запивает все это, чтобы потом лежать в ближайшем сортире и блевать.

— Никто не блевал.

— Потому что я рано пришел, — отрезал. — Думаешь, хоть кого-то из них волнуешь ты? Думаешь, им не насрать на тебя? Они все трусы. Сбежали, как крысы. Они даже не знают, что я могу с тобой сделать. Им наплевать. Они едут на другую тусовку, а завтра, даже если ты придёшь вся синяя, сделают вид что ничего не произошло.

Нет. Это абсурд. Что за вопиющий цинизм? Я в корне не согласна!

— Конечно, — обиженно насупилась я. — Лучше просто быть нелюдимым. Ходить с отмороженным лицом, а улыбаться только по праздникам.

— Улыбаться нужно, когда тебя что-то смешит, а не когда ты себя заставляешь, чтобы все видели, как тебе весело. Ты заложница чужого мнения, Ульяна, — разочарованно покачал он головой. — Тебе нравится образ плохой девочки. Нравится внимание.

Это абсурд! Я не могу больше слушать эту чушь!

— Пошёл ты!

Я обошла его, направляясь тяжёлыми шагами в комнату.

Тоже мне! Я не заложница чужого мнения! Мне плевать! Плевать на чужое мнение! Да что этот Синицын вообще о себе возомнил? Думает, что круче меня? Умнее? А вот шиш ему! Я вообще ни от кого не зависела. Вот.

Открыв дверь, обернулась.

— Ты просто зануда. Не ищи проблемы в других.

— А ты уходишь от проблемы, — парировал в ответ. — Для тебя есть только твое мнение и неправильное.

— Да пошёл ты! — второй раз в сердцах выплюнула и захлопнула со всей силы дверь.

Что ж, полагаю, у нас с Синицы холодная война. С самого утра мы не обмолвились ни словом, ни полсловом. Держали обидчивое молчание.

Ладно, обидчивое молчание держала я. Птичке, кажется, вообще было все по барабану. Не волновало его ни моё громкое топанье, ни недовольно сопение, ни короткая ночная рубашка, которую вполне можно было принять за пеньюар.

В таком виде я убирала коробки из-под пиццы, бутылки пива, вина, шампанского и стаканчики. Димка же только хмыкнул и отчалил в душ.

Ишь ты, какая гордая птица! Видите ли, не знала я, что такое быть с мужчиной! Да чтоб он понимал! Сам-то, поди, не особо в женщинах разбирался… Он наверняка поэтому ни с кем не спал. Не знал, что делать. Ха-ха!

А сам мне заливал про любоф-морковь и остальной огород! Тьфу на него, окаянного! Чтоб ему хотелось, но не моглось!

Зло шикнув, швырнула коробку в мусорный пакет.

Не могла я смириться с его вчерашними обвинениями, и все тут! Бесила его наглая всезнающая рожа. Вечно этот Синицын умнее всех!

Подумаешь, устроила вечеринку. Так даже соседи не жаловались, а этот всех разогнал. Что мне теперь? Сесть носки вязать да крестиком вышивать по вечерам? Вот ещё!