Книга Сердце пацана, страница 95 – Ядвига Благосклонная

— Я не нудистка! — совсем засмущалась, прикусила губу и вырвала из его руки футболку. — Я думала спать в одежде.

Белов уже, конечно же, открыл рот. И я заранее знала, что он как всегда ляпнет: «Не выделывайся, Бобриха», потому, опередив его, буркнула:

— Отвернись.

Немного покапризничав, Герман все же отвернулся. Впервые в своей жизни я стояла в белье перед парнем. Красивым мускулистым парнем.

В этом же не было ничего такого, верно? Я щеголяла в купальнике по пляжу каждое лето, и ничего… Однако, было нечто интимное в этом моменте. Я и он. Одни в комнате. Полураздетая девушка и парень. Расстеленный диван, легкий сквозняк блуждавший по комнате, отчего кожа покрылась мурашками, а груди потяжелели. Слава дизайнерам, что мой лифчик был плотным, а снимать я его не намеревалась. Вот еще! Только если Белова сам не…

Так, Бобрич, не в ту степь тебя понесло!

Я буквально запрыгнула в футболку, а после юркнула под одеяло, натягивая его почти до самых ушей.

— Даже и не надейся, мышь, что я ляжу на полу, — пригрозил или же предупредил он меня.

Ничего не ответив, я положила голову на подушку. Белов включил свет, снял штаны, а затем маленький диван прогнулся под его весом.

— Не жадничай, Бобриха. Поделись одеялом, — пробурчал. — Не переживай за свое целомудрие. Обещаю, утром оно останется при тебе, как бы ты меня не соблазняла.

— С чего ты взял, что я, — замялась. Боже, я даже это слово не могла произнести!

Хриплый смешок пробежался по комнате.

— Серьезно? — хмыкнул, забрал у меня свою законную половину одеяла и повернулся ко мне лицом. В кромешной тьме он уже не казался таким недосягаемым, как прежде. Вот он. Стоило только руку протянуть. И я протянула, но тут же ее отдернула. — Мужчины всегда чувствуют такие вещи. Не такие уж мы животные, как рассказывает тебе о нас Фролова. Не ведись на разводы, а то я потеряю веру в умных женщин. Ты же веришь в любовь?

— Да, — прошептала.

— Вот и заниматься ты должна любовью. Если ты вдруг почувствуешь, что тебя недостаточно любят или что ты не хочешь, а какой-то мудак говорит тебе, что все так делают и ничего, то найди меня.

— И что тогда?

— Я сверну ему шею, — как само собой разумеющееся, изрек.

Я улыбнулась в подушку. Такой грубый, но вместе с тем мужественный и честный.

Белов и не знал, что я уже давно нашла «того самого», что он и был им.

Любил ли он меня достаточно? Или все, что он делал лишь из жалости? А возможно вообще относился ко мне, как к другу. И от этого я готова была рыдать в голос.

В очередной раз за ночь распахнула веки и сжала зубы, когда за спиной раздался очередной стон, ворчание и, как по заказу, пинок в голень.

Что ему снилось такое, спрашивается?! Будить даже не пыталась — все пустое. Небось, опять сердито просопит, губами причмокнет и брякнет: «Мышь, спи! И так на краешке лежу. В ноги не пойду!».

«Краешек» его находился за серединой моей половины. Ноги он вальяжно раскинул в стороны, руку согнул в локте и эта «звездочка» жаловалась на место. Не то чтобы я привереда, но на утро у меня останется прямоугольный отпечаток, так плотно я была приплюснута к стене.

Так, хоть бы спал спокойно, змей! Но нет же… Вертелся, как заведенный. Окно дуло, одеяло было крохотное, а стена холодная. Так и проходила моя первая ночь с Беловым. Не так признаться, я себе ее представляла. Где свечи? Где страсть? Где нежный шепот в ухо и…