Книга Сердце пацана, страница 9 – Ядвига Благосклонная

— Мам, но вы каждый год приезжали, — расстроенно пробормотала, опуская глаза себе на руки, что по столу выводили круги.

Валентина Андреевна закатила глаза и разочарованно вздохнула, как будто мы с ней говорили на разных языках. Впрочем, почему «как»? Мы определенно точно друг друга не понимали. Между нами стояли слишком долгие годы расстояния, отсюда и непонимание. Как какой-то совершенно глупый талисман, мог быть важнее такого волшебного праздника, как Новый Год? Что бы случилось с этим талисманом за десять дней? Однако, мама была уверена, что на нем выгравирован секретный шифр, который если разгадать, то можно перевернуть весь мир.

— Может, хотя бы на Рождество?

Как известно, надежда умирает последней.

— Нет, Аида, к сожалению, не в этом году, — подал свой севший голос отец, что доселе чертил что-то на доске.

— Подарки мы уже выслали, — поспешила сгладить мама неловкий момент, откупом. — Там такой совершенно чудный свитер! Стопроцентная шерсть! Последний писк моды!

Мои брови в недоумении приподнялись. С каких пор это…

— Ну, мне так консультант сказал.

Эта женщина была далека от высокой моды. Раскопки, вечные поездки на самые разные точки мира, от теплых Гавайев до холодной Аляски, определенно не располагали к красивым, но преимущественно неудобным новинкам. «Удобно» и «практично» было главное в её одежде. Безусловно, и у моей матери имелось пару-тройку платьев. Их довольно часто приглашали на приемы, званые ужины и презентации. Однако, все это было сущим пустяком!

Кажется, кто-то что-то сказал, но я пропустила мимо ушей.

— Аида!

— Что? — переспросила, выныривая из своих дум.

— Ты опять в облаках летаешь? — поправила мама очки на переносице. Голос её стал заметнее строже.

— Прости.

— Как сессия? Уже все сдала? Мы с отцом можем тобой гордиться?

Прикусив губу, робко пожала плечами. Вряд ли есть чем гордиться, учитывая, что я который день мучила проклятую философию, но она не находила своего местечка в моей голове.

Философия — интересный предмет, спору нет. Однако, преподаватель требовал терминологию. Все слова путались в голове. «Софизм», «сюрреализм», «футуризм» и прочие слова общий смысл которых я как бы понимала, да вот только научными терминами объяснить не могла. Вот и кропотала над философией, который день.

Искусной вруньей меня не назвать, потому Валентина Андреевна сразу просекла, что их дочь не такой вундеркинд, как они рассказывали своим коллегам.

— Я думала, у тебя автоматы.

— Да, но не по всем предметам.

— А с чем у тебя пробле…

Как ни кстати, дверь открылась и в проеме показалась знакомая физиономия моей полоумной подруги. Незаметно, но я выдохнула. Прознай родители, что философия для меня — непостижимая наука расстроились бы. А мне этого не хотелось.

Мама отключилась, а я расслабленно откинулась на стуле.

— Что пращуры замучили? — плюхнулась на мою кровать Ульяна.

— Мои тоже мне разбор полетов устроили, — скривилась, — глаголят, что, мол, совсем я охамела. По ночам, видите ли, шляюсь.

Ну, конечно! Ей бы и жаловаться! Её родители хотя бы интересовались во сколько она приходила.

— Ну, а ты что? — выключив ноут, спросила.

— Хлопнула дверью и ушла! — хмыкнула. — Вообще пора съезжать!

— И куда же?

— Да хоть куда! — легкомысленности у нее хоть лопатой отгребай.