Книга Сердце пацана, страница 54 – Ядвига Благосклонная

— Мамуль, я аккуратно. Не переживай! — чмокнул ее в щечку.

Говорить и пытаться вложить что-то в мою голову было делом бесполезным, а потому мама сдалась. Чай, не пять лет.

— Мамуль, а ты можешь положить мне пару пирожков с собой?

— Так еще рано на работу, сынок, — недоуменно проговорила, мельком взглянув на время.

— Так, я не на работу.

— А куда? — нахмурилась, но тут же ее лицо озарилось догадкой. — Ты к девочке идешь?

— Ага, — не стал вдаваться в подробности, а мама не стала расспрашивать, лишь покосилась на меня и сама себе заулыбалась.

Когда я уже выходил, мама все также продолжала улыбаться, потрепала меня по голове и отдала пирожки.

— Сынок, ты хоть бы нас познакомил.

— Зачем, мам? Мы просто друзья, — надевая куртку, отмазался.

— Ну сегодня друзья, а завтра глядишь, — подмигнула. — А кто она? Давно дружите?

— Со школы, — хмуро брякнул, отчего-то меня смущало обсуждение личной жизни. Не то чтобы там было, что обсуждать. А том, что было, точно не стоило трепаться с предками.

— Ну может все-таки пригласишь в гости.

— Мам, — поцеловав ее в щечку, — это не то, что ты думаешь. Всё, я улетел!

И буквально вылетел за дверь от дальнейших расспросов, но и тут меня поджидала засада. Через два пролета вниз, я встретил Таньку. Соседку и мою постельную подружку.

Черт!

Отморозиться не удалось, девица, как только меня узрела, стала посередине, загораживая проход. Дымила она, конечно, как паровоз, но за неимением этого всегда приятно пахла. Как женщина, как истинная соблазнительница, как сам грех.

— Гера, какая приятная встреча, — приторно пролепетала она, облизнула свои полные губы и поправила густую шевелюру цвета горького шоколада. — Что-то ты совсем в гости не заглядываешь.

— Привет, — нехотя отозвался. — Дела были, — коротко и ясно.

Танька бабой глупой не была. Отличалась умом и сообразительностью, в душу не лезла, остра на язык, как сама бритва, и знала наверняка, как свести с ума в постели.

— А я уже успела соскучиться, — провела пальцем по моей груди. — Думала, о тебе все время.

Иронично усмехнувшись, я приподнял бровь. Танька закатила глаза, рассмеялась хриплым смехом и, игриво толкнув меня в плечо, обронила:

— Что ж ты за сухарь такой, Белов!

— Какой уж есть!

— Твоя тачка? — поинтересовалась, облокотившись на перила, демонстрируя длинные точеные ножки из-под халатика. Как и любой здоровый мужик, я не упустил из виду такой открытой провокации.

— Моя, — отрывая свои бесстыжие глазенки от ног, ответил.

— Прокатишь?

— Кто знает…

Пустые обещания не по моей части. Танька меня знала, как облупленного. Возможно, поэтому с ней было меньше всего забот. Мы оба были свободны, не связаны обязательствами, и оба знали, чего хотели. И так было долгое время. До одного неприятного разговора…

* * *

— Ты же знаешь, что между нами ничего не может быть? — сказал ей пару месяцев назад после очередного марафона.

Танька лежала на моем плече, как довольная насытившийся кошка, и ноготками выводила замысловатые узоры на груди.

— А ты же знаешь, что я единственная, кто знает какой ты на самом деле? — подняла она голову, заглядывая в мои глаза, пытаясь там найти то, чего к ней отродясь не было.

— И какой же?

— Не такой хороший, каким кажешься, — ушла от ответа.

Резво Танька оседлала мои бедра и наклонилась к лицу, останавливаясь в считанных сантиметрах от моих губ.