Книга Сердце пацана, страница 26 – Ядвига Благосклонная

— Мышь, — привычно хмыкнул и несколько равнодушно посмотрел в сторону.

Полагаю, на этом все. По крайне мере впечатлений хватит на несколько недель вперед. Я, к слову молвить, еще утро не переварила. Боязно мне, что если наши встречи будут такими спонтанными и частыми, то надумаю себе чего лишнего.

— Спасибо, что проводил, — кивнула головой, зажимая нервно в кулачках платье.

Я уже сделала шаг вперед, намереваясь пойти к девчонкам, но Белов преградил мне путь, встав у меня на пути.

— Я еще раз повторяю, что это место не для тебя, — отченикал, а по коже пробежал холодок.

— Но здесь работает Соня и…

— Вот именно, что она здесь работает! — прогромыхал. — Ее, в отличие от твоей смазливой мордашки, никто не тронет.

Девушки всегда слышат только то, что хотят, верно? Вот, и я услышала лишь только «смазливая». Он действительно считал, что я симпатичная? Возможно, стоило все же поблагодарить Ульку. И как всякая девушка, что услышала от знатного ловеласа в свою сторону комплимент, я зарделась. Сердце пропустило удар, а в животе происходило нечто странное и невразумительное. Что-то порхало, скреблось, рвалось наружу. Но он точно решил меня добить! Я уже и так была раненым лежащим, а тут парень еще и наклонился. Аромат кофе въелся в нос и приятный запах шоколада, которым он отчего-то всегда пах.

— Что это? — хмуро произнес, пристально посмотрев на мои губы.

— М-м-м? — и не отдавая себе отчета в действиях, облизнула их.

Поцелуя не произошло! Не то чтобы я надеялась… Вот так, средь забытого богом места. В каком-то углу, но… Он провел пальцем по моей губе и лицо его превратилось совсем в хмурую тучу.

— Что за херня?

— Что? — часто моргая в полном непонимании, переспросила.

— Ты че с губами сделала? Стирай, давай! — приказал упрямо.

— Оно не стирается, — и вновь непонятно откуда взявшийся протест.

— Не крась так больше. Тебе не идет, — прозвучало весьма грубо и некорректно.

Это было очень и очень в стиле Белова. И никакой он не спаситель вовсе этот… Этот гад!

— Много ты понимаешь, — обиженно поджав губы вякнула, и обойдя Белова, задрала свой нос.

— Куда намылилась, бобриха? — схватил меня за руку, а когда я так и не повернула к нему голову, отчеканил, — позвони, когда будешь уходить.

Я не ответила. Просто выдернула руку и сделала шаг. Губы ему мои, видите ли, не нравятся. А потаскух его нравятся, значит?! Упырь!

— Ты слышала, что я сказал? — гаркнул позади меня парень.

— Слышала, — голос мой был язвительный и ядовитый. Совсем не похожий на мой.

— Только попробуй не позвонить, мышь.

Так и подмывало спросить, дескать: «А если нет?», но благоразумно промолчала. Видать мозг на место встал. Больше он меня не останавливал. Может смотрел вслед, а может и нет. Почем мне знать, я-то больше не оборачивалась.

Герман

Смотреть на то, как гордо удалялся девичий стан, кажется, было своего рода проклятием.

Ну хоть платье нормальное надела! Не хватало еще, чтоб Бобриха здесь в мини щеголяла, сверкая своими прелестями перед этими шакалами. Мне и самому-то тех прелестей не довелось узреть, а другим и подавно нечего шары выкатывать.

Злость забралась под кожу, распространяясь по венам. Впору было все крушить. Озноб прошелся по спине, а кулак впечатался в стену.

Дерзить вздумала! Тьфу ты, баба! Преподнести бы ей урок с наглядной демонстрацией, показать что бывает с такими сладеньким девочками в таких пропитанных пошлостью стенах, да только рука не поднимется. Будь у меня больше времени, взял бы за шкирку и уволок. И подружкам бы ее непутевым напихал, даром, что времени было считанные секунды. Ну, а было ли у меня право? Да до фени мне на эти права! Не для этого мышонка с голубыми глазенками эта яма болотная!