Книга Сердце пацана, страница 126 – Ядвига Благосклонная

— Все, мышка, ты попала, — еще раз чмокнул меня в губы и прижал к себе.

Я поерзала. Пытаясь ослабить то невероятное жжение внизу живота.

— Мы с тобой сейчас натворим делов, если ты не прекратишь, — резко сжал он мои бедра, заставляя сидеть смирно и не двигаться.

Однако я знала, чего хотела. Мне было двадцать лет, я любила этого парня до дрожи в коленках, он любил меня в ответ. Тогда зачем сдерживаться? Зачем чего-то ждать? Когда он здесь рядом, самый лучший, самый красивый в мире. Мне не нужны были ухаживания и цветы, луны с неба и кольцо с бриллиантом. Мне лишь нужен был он.

— Герман, — прошептала ему на ухо, отчего он дернулся, а руки еще крепче обхватил бедра.

— М-м-м?

Не решаясь сказать вслух, прильнула к нему ближе, робко пальчиками провела по торсу, намекая на нечто большее чем невинную ласку. Герман перехватил мои руки и отвел от себя.

— Мышка, прекрати меня провоцировать, — рыкнул.

— А если я хочу? — смело и с вызовом заявила.

Его хватка немного ослабла, но сам парень был напряжен и на пределе.

— Должно быть все по-другому…

— Герман, — нежно поцеловала его в уголок губ, — ты сам сказал, что я должна быть только с любимым человеком.

Руки его почти меня уже не держали.

— Займись со мной любовь, Герман, — едва ли слышно произнесла.

Все. Обратного пути не было. Но обратно я и не хотела. С ним только вперед.

— Мышка, — прошептал с придыханием.

Больше нас ничего не сдерживало. Руки ласкали, ища самые заветные точки. Смело шарили под моей футболкой, а затем накрыли полушария. Выгнувшись дугой, я простонала. Не отпуская, Герман перенес меня в спальню, положил на кровать, опускаясь на меня. Осторожно он взялся за краешек футболки, не решаясь пойти дальше. Прикоснувшись к его руке, подняла выше, давай полную свободу действий.

Он не стал больше ждать. Рывком приподнял меня и стянул футболку, швырнув себе за спину. Руки опустились на мои груди. Массируя, сжимая, заставляя возжелать. А затем его губы заменили их, и одна опустилась в самый центр, тогда я и поняла, что такое на самом деле хотеть. Настойчиво он стянул с меня последнюю деталь, оставляя меня под ним совершенно обнаженную. Мою ногу Герман закинул себе на спину, прижимаясь ближе.

— Будет неприятно, — прошептал, внимательно за мной наблюдая.

Едва ли я соображала в каком мире находилась. Мне было так сладко, а внутри так жарко — до боли.

Ловкие пальцы нырнули в самую глубину. Мучительно медленно он двинул ими, познавая и раскрывая мне секреты близости, рассказывая моему телу насколько бывает хорошо. Темп набирался, а я метаясь по кровати ощущала приближение нечто прекрасного. Мгновение и оно случилось. Разлетелось осколками, остро впиваясь в каждую клеточку, отдаваясь удовольствием.

Герман немного раздвинул мои бедра, стянул свои боксеры и прикоснулся совершенно по иному. Толкнулся, начиная мучительно медленно продвигаться. Больно было разве что немного. Даже если эта боль, то приятная, на грани наслаждения, а затем и вовсе прошла.

И только он и я. Любовь вокруг нас и в нас.

Любовь — полная первобытного желания, но отнюдь не похоти. Откровенная, но не развратная. Когда головой думать не хочется, а все чувства на поверхности. Лишь когда мы оба упали на кровать, чтобы обессиленными уснуть в объятиях, он сказал: