Книга Взять измором или наказать сказочника, страница 101 – Ядвига Благосклонная

— Илья! — простонала громко в последний раз, взрываясь тысячами фейерверков.

Он толкнулся еще пару раз и, уткнувшись в шею, сипло простонал:

— Цветочек!

После, безмятежно улыбаясь, мы лежали на простынях. Я вырисовывала пальчиком узоры на его точеной груди, а он, обняв меня, гладил бережно по спине.

— Ты не малая, — вдруг произнес он.

— Почему?

— Потому что ты кошечка, — хохотнув, ущипнул за ягодицу.

— Тебя гости потеряли.

— Забей на них. Мои друзья поймут, а на остальных мне похер, — поцеловал меня в макушку, — они пришли сюда движнячить, а не ко мне.

Он сказал это просто, как факт, а мне за него стало обидно.

Приятная усталость накатила, и, невзирая на шум музыки в гостиной, я унеслась в забытье.

* * *

Какой-то иуда, прости господь душу грешную, что-то где-то бил. И, кажется, мою голову. Похмелье встретило меня не столь приветливо и любезно, как в прошлый раз. На сей раз оно отзывалось болью в моей головушке и пульсацией в висках. Вода — единственная нужна.

Словно зачарованная, я поднялась. Спросонья мне было все равно, что происходило вокруг, что за комната, что за парень лежал со мной и обнимал…

Стоп! Парень?!

Зажмурилась, сглотнула, распахнула свои лживые зеньки. Они не могли этого показывать! Похлопала! Японский бог! Переключите этот канал! Однако сколько глазами не хлопала, не протирала, а тело сего спящего недоразумения никуда не делось.

Осторожно вытянула свою руку из его, сняла лапищу со своей талии и выскользнула из объятий.

Парень спал лицом в подушку. Засопев, он так знакомо пробормотал что-то во сне, а после повернулся.

Морозов. Я и Морозов. Посмотрела на себя, и тотчас же прикрыла свой срам руками. Я и Морозов голые.

Господи, что ж вчера было-то? Ну, Цветкова, набедокурила на сто веков вперед. Напрягла свои мозги и начала вспоминать…

Вечеринка, Виктор, танцы, Морозов… Пока все было вменяемо и вполне прилично.

Затем вспомнила комнату. Посмотрела на журнальный столик, а там бутылки открытые, торт недоеденный и бокалы. Теперь пазл потихоньку складывался. Осталось найти недостающую и значительную часть в своем затуманенном сознании.

Платье? Где оно? Огляделась, а после воспоминания огорошили по голове.

Вино, ванная и самые горячие поцелуи.

Батюшки! Это ж я… Морозов… И так откровенно…

Провела рукой по лицу, скользнула тихо в ванную, боясь быть замеченной.

Быстро натянула платье и сапоги. Чулки и лифчик даже не стала искать.

Последний раз бросила взгляд на спящего Морозова и, тихо закрыв дверь в комнату, сбежала.

После такой бурной и пылкой ночи, мне требовалось еще доза алкоголя, но ближайшие недели, а лучше месяца — я зареклась.

Илья

Это утро должно было быть лучшим за последние годы. Вчера, засыпая, я думал о том, что с утра мне нужно будет всех выгнать, позже мы с Цветочком приготовим завтрак, а еще позже займемся вещами поинтересней.

Но все было иначе…

Проснулся я отнюдь не от нежных поцелуев, не от запаха любимого кофе, не от светящих в лицо солнечных лучей.

Я проснулся от воплей. Громких, неприятных, вперемешку с матами.

— Ты совсем охерел? — были первые слова на моей памяти этим утром.

Поморщившись, перевернулся на другой бок, накидывая подушку на голову. Тогда я не понимал, отчего так пусто под руками и холодно.

— Ты знала, на что идешь! А теперь строишь из себя невинную овечку! Карина, очнись! Разуй глаза! — теперь мужской бас.