Книга Оболтус, страница 79 – Ядвига Благосклонная

— Все! Готово! — отвлекает меня от мыслей Лера, осматривает идеально выглаженную рубашку и довольно кивает, протягивая мне.

— Спасибо, — протягиваю руки и забираю рубашку, немного дольше положенного касаясь её пальцев.

Казалось бы, совершенно невинный жест, но от него в груди сердце начинает стучать быстрее.

Что. За. Черт?

Отдергиваю руки, будто ужалившись. Суматошно смотрю по сторонам, словно пытаясь скрыть свою реакцию.

Свою странную реакцию, прошу заметить.

Прочищаю горло и накидываю рубашку на плечи, застегиваю пуговицы и заправляю в штаны. Подойдя к холодильнику, стаскиваю одеколон, пару раз пшикаю, после чего смотрю в зеркало.

Подмигиваю самому себе, поправляю растрепанную шевелюру и, повернувшись, с излишним энтузиазмом интересуюсь:

— Ну как?

Лера оценивающе осматривает меня с головы до ног, а потом обратно. Наклонив голову, всматривается в лицо, потом поднимает палец вверх и говорит:

— Красавчик! Все дамы за пятьдесят твои!

— А вчера были за шестьдесят! Росту с каждым днем!

Мы взрываемся хохотом, и я внезапно понимаю, что у нас уже появились общие шутки. И от этого на душе становиться теплее.

Интересно, а с Сэмом у них тоже есть общие шутки?

Настроение тут же мрачнеет.

И зачем только об этом подумал? Да, ребята, я никогда не утверждал, что я умный!

* * *

Когда я заезжаю во двор дома и паркую машину, то сразу вижу отца. Он беседует с одним из владельцев крупной доли акций канала — Никитой Андреевичем Луцким. Его жена Алина Фёдоровна стоит возле матери чуть поодаль. Женщина что-то рассказывает, при этом слишком активно жестикулируя. Мама же вежливо улыбается, кивая. Как только она замечает меня, выходящего из машины, тут же извиняется перед Алиной Фёдоровной и быстрым шагом направляется ко мне.

— Сынок! — восклицает, обнимая меня. — Живой, — недобро прищуривается, отстраняясь.

— А какой же ещё?

— Да вот уж не знаю какой! Ты же дома не появляешься!

— Мам, ну я звонил…

— Звонил! Тьфу ты! — она обиженно поджимает губы.

Становится стыдно. Я действительно давно не проводил время с матерью.

— Мам, обещаю сегодня я весь твой! — растягиваю на губах очаровательную улыбку. Запрещенный прием, от которого она тут же тает.

— Обормот, — треплет меня по голове, затем с лаской приглаживает волосы и заговорчески шепчет, — тут тебя уже две невесты ждут.

— Мам, — жалостливо скулю.

— Знаю-знаю, — морщиться, — но отказать не могу. Ты же понимаешь. Будь вежлив, хорошо? — Дождавшись моего вялого кивка, озорно подмигивает и говорит, — может, это твоя судьба?

Моя мама — Юлия Владимировна, пожалуй, самый оптимистичный человек, которого я знаю. Обычно люди принимают её за ветреную дурочку, несмотря на то, что она является основателем благотворительного фонда для детей сирот. Конечно, это дело обычное для наших кругов. Жены бизнесменов или чиновников часто занимаются благотворительностью, только в случае с мамой это не было чем-то «с барского плеча». Она проводит кучу времени в центре, ездит по детским домам, устраивает различные концерты, выпускные и много других мероприятий. Я ей горжусь. Она явный пример того, что деньги нисколько не портят людей и что не все ими можно измерить.

Мы проходим в гостевую комнату, где мама представляет меня нескольким женщинам. Определить их возраст крайне сложно. Эти дамы переборщили с ботоксом.