Книга Оболтус, страница 28 – Ядвига Благосклонная

— Лерунчик, какие такие деньги? — делает изумленное лицо Потапов. — У тебя жар? — прикладывает руку мне ко лбу.

— Потапов, — рычу, хлопая его по руке, — не делай из себя идиота, природа уже все сделала за тебя. Учти, если ты не вернёшь деньги, то больше на ваши тусовки, я закрывать глаза не буду. Так и знайте! — кричу им в комнату, чтоб все услышали.

— Да ладно тебе, — вздыхает. — ну хочешь мы поделимся?

— Нет, — категорично изрекаю. — Я хочу, чтобы вы вернули деньги.

— Вот же заноза, — буркает, тянется в карман и достает смятую купюру. — Держи, Лопушкова. Но это только по старой дружбе, а ещё…

— Буду держать рот на замке, — понятливо киваю.

Вот это другой разговор.

Я смотрю на смятую купюру у себя в руке, не понимая, откуда взялась эта ответственность. Мне не стоило сюда идти и вступаться за этого парня. Уж он-то точно не нуждается в моей защите. С другой стороны… Не пойди я сюда были бы разбирательства, возможно даже мордобой, а я обещала его отцу сделать из сына человека, а не калеку.

Зайдя в комнату, кладу деньги на стол и говорю:

— У нас нет никаких взносов. Вот твои деньги.

— Как? А вода?

— Горячую воду уже отключили.

— Просто чудесно, млять, — фыркает, проводя рукой по лицу. Молчит пару секунд, а потом неохотно выдавливает, — спасибо.

В ответ я только хмыкаю. Больше мы не препираемся. Не потому что вдруг перестали друг друга ненавидеть, а просто потому что устали. Слишком много новостей за этот вечер. Неприятных, конечно же.

Зайцев не разбирает свой чемодан, он просто отодвигает его в сторону, застилает постель и ложиться в кровать. Я же выключаю свет. Комната погружается в темноту.

Уже закрываю глаза, как…

Хлоп. На пол что-то падает на пол.

Поворачиваю голову, пытаясь хоть что-то рассмотреть в темноте. На полу что-то валяется. Кажется, красное…

Это же не…

— Ты только что снял трусы? — всеми силами пытаясь сохранить спокойствие, выдавливаю.

— Ага. Не люблю, когда меня что-то стесняет.

Убейте меня! В метре от меня лежит полностью голый парень! Парень, которого я практически не знаю!

Все-таки, Петров был не прав. Ханджа бы на моем месте уже упала в обморок от всего происходящего ужаса.

— Кстати, — когда я практически успокаиваюсь, раздается его голос, — как тебя зовут?

Ну да. Самое время познакомиться.

— Лера.

— Спокойной ночи, Валера.

Этот индюк только что назвал меня мужским именем?

Лера

Мой день начинается с жопы. И нет. Я не выражаюсь фигурально. Он начинается с крепкой, круглой, загорелой задницы. Вот так. Просыпаюсь и вижу задницу.

О боже. Спаси и сохрани.

— Господи! — зажмурившись, рычу. — Ты хоть когда-нибудь одеваешься?

— С добрым утром, солнышко, — воркочет Зайцев. Явно издевается, гаденыш! — А что такое? Тебя что-то смущает?

— Да! — рявкаю, резко вскакивая. Черт, зачем я опять открыла глаза? — Меня смущают голые мужики в моей комнате!

— Повезло же твоему парню, — хмыкает, по-прежнему продолжая отжиматься.

Его слова больно жалят, хотя я уверена, что он и сам не подозревает насколько.

У меня нет парня! И да. Петров смущал меня своей наготой! И да. Я просила его одеться, после секса и одевалась сама. Мне было неловко, и я ничего по сей день не могу с этим поделать…

— Но тебе, солнышко, придется смириться. Теперь это не только твоя комната. Если хочешь, можешь присоединиться. Меня не смущают голые женщины. Только возбуждают.