Книга Миссия: разлюбить засранца, страница 38 – Ядвига Благосклонная

Да она, блин, издевается надо мной!

Зыркаю на нее волком, на что она мама качает головой.

— Да ты уже похудела давным-давно! Кожа да кости остались! — причитает, а меня от этого вранья тошнит.

— Мама, пожалуйста! — истерическим голосом восклицаю. — Я не похудела! Вообще! Прекрати меня успокаивать.

— Полинка, да ты ж у меня самая красивая, — растягивает на губах печальную улыбку. — Ну нельзя же морить себя голодом.

Боже, что не так с этой женщиной?! Почему нельзя просто понять меня и оставить со своей дурацкой едой!

— Можно, если ты жирная!

— С чего ты вообще взяла, что ты… — мама мнется, а потом мягко произносит: — полная? Кто тебе это сказал?

— Отражение в зеркале! — ощетиниваюсь.

— Полин, тебя обидел кто-то? Ты мне только скажи…

Ага, и что тогда? Она взмахом волшебной палочки исправит это недоразумение, которое называется моим телом?!

— Мама, хватит. Никто меня не обидел. И я не голодаю. Я правильно питаюсь, — жестко припечатываю.

Она хочет еще что-то сказать, но не решается. Поджав губы, молча выходит из комнаты.

Я тут же чувствую себя виноватой за то, что на нее сорвалась. Мама точно поселений человек, на которого мне следует кричать. Раньше бы я слопала пару шоколадок, получила свой гормон радости, но сейчас раздражение лишь растет.

Часом позже, когда я, кажется, справилась со своими эмоциями, раздается звонок в дверь. Я сперва даже не обращаю на это внимание. Мало ли кого там принесла нелегкая. Поди опять шарлатаны впаривают какую-то фигню вроде очистителя воздуха. Однако спустя минуту дверь в мою комнату открывается.

— Полинка, к тебе гости, — говорит мама.

Хмурюсь, откладываю телефон, а потом замечаю за спиной мамы массивную фигуру Клюева с широченной улыбкой на физиономии.

— Привет, плюшка!

Бровь мамы ползет вверх, загадочно сверкнув глазами, она кидает:

— Ну я оставлю вас! Если что-нибудь будет нужно, кричите!

А затем уходит. Рома между тем проходит в комнату. С интересом оглядывается, после чего падает на стул с колесиками и подъезжает к кровати.

— Как ты здесь оказался? — недоуменно спрашиваю.

— Ногами, — усмехается, пожимая плечами. — Как же еще.

— Ты понимаешь, о чем я, балбес! — закатываю глаза, но все же не скрываю улыбки.

Я рада видеть Ромку. Без него скучно, надо признать.

— Решил проявить инициативу. Вижу, ты чувствуешь себя лучше, — легонько щелкает меня пальцами по носу. — Еще несколько дней, и ты не отвертишься от наших тренировок, Устинова.

— Скорее бы, — угрюмо буркаю. — Мне уже надоело болеть. Заболеть в карантин — полный отстой. Все наши вчера пошли в кино, а я дома тухну.

— Не переживай, я все равно лучшая компания для кино, — играет бровями, ухмыляясь.

— Расценивать как предложение?

— Ни в коем случае. Это уже дело решенное.

— А если я не пойду?

— Кто тебя спрашивать будет, — откидывается на кресле, широко расставляет ноги и, подняв руки, демонстрирует крепкие мускулы. — Видала? Схвачу и не вырвешься!

— Варвар!

— Еще какой!

Мы взрываемся хохотом, а потом Ромка, стукнув себя ладонью по лбу, вдруг вскакивает и произносит:

— Вот идиот! Совсем забыл! Я сейчас…

Клюев выходит из комнаты, слышу как копошится в коридоре, а потом заходит обратно, прикрывает двери и достает из-за спины букет полевых цветов и пакет с фруктами.