Книга Миссия: разлюбить засранца, страница 116 – Ядвига Благосклонная

— Отправил на почту кое-какие фотографии ее отцу.

— Зачем? — не понимаю я.

— Я думаю, что у нее проблемы с… — Дар мнется, прежде чем произнести: —запрещенными веществами. Адекватный человек такого не сделает, Полина.

— И что теперь?

— Не знаю, — пожимает он плечами. — Надеюсь, что после школы ее отправят в клинику. Королевой действительно нужно прийти в себя.

— Почему ты не сказал это при ребятах?

— Изначально я не собирался ничего отправлять, — задумчиво стуча пальцами по рулю, изрекает. — А потом… потом до меня дошли слухи среди наших знакомых. Много нехороших слухов. Я сделал это не из мести, Полина.

Так, стоп. Теперь я вообще ничего не понимаю.

— Я знаю ее родителей, ее историю жизни. Знаешь, по сравнению с тем, что она может сделать в таком состоянии себе или окружающим, та выходка на дискотеке покажется детским садом. Ей нужно лечение, спокойствие. Надеюсь, что ей это поможет, — с горечью заканчивает.

— Я тоже надеюсь…

Чувствую ли я радость, после признания Долматова? Нет. Жалости и сочувствия у меня к Каролине тоже давно нет. Правда, этот диалог расставил в моей голове все по своим местам. И мне стало понятным почему, точнее «под чем» Каролина решилась на практически нападение на человека. Пусть и не своими руками, но тем не менее…

Выпускной. Конец июня

Полина

Голубое шелковое платье в пол смотрится на мне шикарно. И вряд-ли бы кто-нибудь из старых знакомых признал в стройной симпатичной девушке пышку Полину Устинову. Голливудские локоны, изящно лежащие на плечах, нежный макияж, подчеркивающий черты лица. Все еще миловидного, но уже не детского.

Без преувеличения, я выглядела как кинозвезда. И это не мои мечты! Мне сказали об этом родители, Нина, еще пару друзей и, разумеется, Долматов. Точнее, он восхищенно присвистнул, остолбенев на несколько секунд.

Но, знаете, больше никто не «ахнул», как я об этом мечтала несколько месяцев. Никто не выкрикнул: «Эта красотка Устинова?». Возможно, потому что на выпускном все были зациклены исключительно на себе, а возможно, потому что мое преображение было постепенным и не таким координальным, как я себе придумала.

В моей голове гадкий утенок превратился в лебедя, но правда в том, что я никогда не была гадким утенком. На самом деле, оглядываясь назад, понимаю, что всего лишь хотела произвести впечатление на людей, которым не было до меня никакого дела. Утереть нос тем, кто смеялся надо мной. Вот только смеялись надо мной по указке Каролины. И как только она перевелась, все вдруг про меня забыли. А ненависть Каролины ко мне была обусловлена лишь ее личной неуверенностью и ревностью к парню, которому я нравилась.

Мне горько от того, что я позволила какой-то полоумной девчонке убедить себя в собственной непривлекательности. Что вместо того, чтобы кушать здоровую еду и заниматься спортом из любви к себе, я делала это напротив из ненависти. Я настолько сильно позволила чужому мнению на себя влиять, что готова была собрать с себя кожу. А нужно было всего-лишь любить себя больше, и меньше слушать глупости людей.

Вот только… Все говорят: «Полюби себя!», но как это сделать объяснить не могут. Для меня, как и для многих, этот опыт травмирующий. Любовь к себе может быть заложена с детства или же прийти с осознанием. Мой случай — второй.