Книга Собственность заключенного, страница 80 – Ядвига Благосклонная

— Как мужчина пялится на женщину, которую он хочет. У вас что-то было?

Нет, он точно эти две недели провел в дурдоме. Что за каша у него в голове?

— Конечно, — соглашаюсь, решив подразнить.

И тут же об этом жалею, потому что глаза Дамира наливаются кровью, а сам он выглядит так, будто на грани того, чтобы придушить меня.

— Между нами есть и была работа, — судорожно сглотнув, поясняю.

Бахметов с шумом выдыхает, откидывает голову на сиденье и, зажмуривается, словно про себя считает.

— Две недели прошло, Дамир, — отбросив все игры, произношу. — Ты думаешь, я так быстро тебя забыла? И смогла бы так быстро с кем-то переспать?

— Я боялся, что ты забудешь, — хрипло шепчет, так и не открывая глаз. — Я о тебе ни на секунду не забывал.

От этого тихого искреннего признания перехватывает дыхание. Меня охватывает волнение, по коже бегут мурашки, а Дамир даже не дотронулся до меня.

— У нас мало времени. Мне скоро нужно будет уехать. Я кое-что у тебя оставил тогда в банке.

Ах, вот оно что… Значит, не ко мне приехал, а по делу…

Женя

Две недели спустя

— Женя, давай я тебя подвезу! — кричит мне вдогонку Тема, наш оператор.

Я останавливаюсь и переминаюсь с ноги на ногу, не зная принять предложение или же не стоит. С тех пор как две недели назад я вернулась домой жизнь закрутилась с удвоенной силой. Допросы родителей, полиции, в которую они подали заявление о моей пропаже, косые взгляды в мою сторону на работе… А что же я? А я все время думала о серых глазах, о жестких губах и жадных руках Дамира Бахметова, который как сквозь землю провалился. Он не давал о себе знать. Никак.

Иногда мне казалось, что я его придумала, что мне все приснилось. Я стала похожа на тень от себя.

Усилием воли каждый день заставляла себя сползать с кровати, идти на работу, фальшиво улыбаться и жить. Жить — особенно тяжело давалось. Потому что жизнь вдруг стала скучной и пресной. То, что радовало меня раньше, теперь не вызывало никаких эмоций.

Родители, впрочем как и все остальные, заметили эту перемену во мне, но объясняли стрессом. Мне пришлось частично соврать о том, где я пропадала все эти дни. Сказала, что побежала не в ту сторону и меня действительно взяли сбежавшие заключенные в заложники, но я от них сбежала на следующий день, потерялась в лесу, упала и сильно ударилась головой. Еще сутки не приходила в себя. В общем, мир не без добрых людей. Меня подобрали лесники, вычухали, привели в чувства, а потом довезли до дома, когда я более менее оправилась.

Не знаю, поверил ли в мои бредни хоть кто-то, но… А что еще спрашивается я могла сказать? Что втюрилась в бандита? Что провела в тюрьме все эти дни? Была призом на подпольных боях?

Родители, вероятно, сошли бы с ума от этой информации, если бы вообще в нее поверили.

— Спасибо, но это наверное не очень удобно.

Я стараюсь как можно деликатнее отказаться, но Артем неожиданно проявляет настойчивость.

— Брось, мне по пути! На улице уже темнеет. Нехорошо красивой девушке по ночам бродить.

Верно. Уже темнеет, а я и не заметила. Как обычно, задержалась допоздна. Прав все-таки Бахметов, ничему меня жизнь не учит. Из-за своей работы я дважды оказывалась в смертельной опасности, и тем не менее продолжаю вкалывать как проклятая. А может, еще и потому что работа хоть как-то помогает отвлечься от навязчивых мыслей.