Книга Собственность заключенного, страница 38 – Ядвига Благосклонная

В очередной раз перелистываю страницу, по строчкам которой бездумно бегала глазами. Пытаюсь вчитаться в текст, но одна вещь не дает мне покоя…

— Почему Захар сказал, будто ты думаешь, что надолго здесь не задержишься? — раздается мой волнующийся голос в тишине.

Дамир отрывает глаза от книги и, недоумевающе хлопая глазами, уставляется на меня. Хмыкает и отвечает:

— Это его мнение. Думаю, многие люди, которые попадают в тюрьму, не могут с этим смириться.

Ага. Увиливает от ответа.

— Многие — это одно, а лично ты? — продолжаю докапываться.

Знаю-знаю, я снова лезу на рожен. Но такова моя натура. В конце концов, я журналист. Любопытство у нас в крови.

— Я смирился, — коротко бросает.

Если он думает, что я в это поверю, то у меня на лбу написано «тупица».

Бахметов не из тех, которые мирятся с ситуацией. Он контролирует каждый аспект своей жизни. И уж точно не привык к тому, что он в ней не полноправный хозяин. Такие люди не любят ограничение свободы, и никогда с этим не смиряться.

— Поэтому ты изучаешь право? — замечаю, даже не скрывая оттенки сарказма в голове.

— Я же говорил…

— Ага, что для общего развития. Я помню, — киваю головой. — Но слабо верится. Ты хочешь сбежать?

Губы Дамира поджимаются, словно он силой сдерживает смех. Проглотив усмешку, он учтиво интересуется:

— Ты хочешь предложить мне побег, пташка?

— Нет, конечно! Ты преступник!

Если и был намек на улыбку в лице мужчины, то она стирается после моих слов. Он мрачнеет.

— Я не собираюсь никуда бежать. Мне за побег накинут лет двадцать.

— Тогда почему ты не принял предложение Захара? — искренне недоумеваю я.

Сами посудите, у Дамира срок не маленький. А предложение Захара хоть и рискованное, но в нем есть смысл.

— Потому что это путь в никуда. Допрос окончен?

Что? Допрос?

Прикусываю неловко губу, понимая, что увлеклась. И вот вроде бы Бахметов на все ответил, не проигнорировал, а все равно ни одного прямого ответа я не получила. Не то чтобы Дамир обязан со мной откровенничать, конечно.

— Давай спать, пташка. Кто знает, что принесет нам завтрашний день…

* * *

А завтрашний день не принес нам ничего нового. Снова был взрыв, который обозначил, что заключенные и власти опять не пришли к компромиссу.

Собственно, от него я и просыпаюсь. От испуга аж на кровати подпрыгиваю, оглядываюсь вокруг себя и хмурюсь, осознавая что в камере одна.

Бахметова нет. Он пропал.

Приподнявшись, накидываю одеяло на плечи и тихонько встаю с кровати, помня о вчерашних визитерах, и что даже у стен есть уши.

И где его носит нелегкая?

Собственно, соскучиться я не успеваю, потому что в следующий момент открывается дверь и заходит Бахметов.

— Проснулась? — невозмутимо интересуется. Закрыв двери на замок, бросает мне обычный целлофановый пакет со словами: — Переодевайся, будем учить тебя самообороне.

Учить? Самообороне?

С сомнением кошусь на пакет в моих руках. Он действительно считает, что самооборона мне поможет в таких условиях? Это как махать палкой перед медведем.

Дамир, видя мое скептическое выражение лица, закатывает глаза и произносит:

— Ты сейчас в позиции жертвы. Всегда есть один шанс из ста. Самое главное — это уметь им вовремя воспользоваться, при помощи определенных приемов и уловок. Поэтому, пташка, поднимай свои сладкие булочки и топай переодеваться. Мое предложение имеет срок действия, — заканчивает, нагло ухмыляясь.