Книга Школьный вальс, страница 69 – Ядвига Благосклонная

— Уткина, не буду врать — играешь ты плохо, — когда я подхожу, сразу переходит к делу.

Плохо — это преуменьшение века. Хуже некуда — вот правильное определение.

— Будем надеяться, что ты так и останешься сидеть на скамейке запасных. Тренировки не прогуливать, — строгим голосом изрекает. Как будто я вообще когда-нибудь прогуливала, в самом деле… — И если у тебя будет время потренируйся, ладно? Мало ли что…

— Хорошо, Борис Юрьевич! — клятвенно заверяю его. — Я могу идти?

— Иди уже! — отмахивается от меня, как от мухи.

Клянусь, у меня открывается второе дыхание. Я с такой скоростью мчусь к выходу, как будто целый день лежала на пляже, а не нарезала круги по залу в жалких попытках отбить от пола и поймать мяч.

По дороге домой я все пытаюсь понять…

Ну как меня угораздило? Это ли не насмешка судьбы? Если кто-то писал сценарий моей жизни, то у него гладкое чувство юмора.

Нина

В пятницу после уроков мы остаемся на репетицию по вальсу. Только на этот раз Герасимов со мной практически не разговаривает. Вообще-то последние два дня он крайне агрессивен и демонстративно меня игнорирует, что не мешает ему бросать в мою сторону колкие взгляды. Даже Поля, когда он в очередной раз на меня зыркнул, поинтересовалась:

— И какая муха Герасимова укусила? Ему кто-то не дал?

— Без понятия, — ответила я, безразлично поведя плечом.

Размышлять о том кто и что «дал» Герасимову мне хотелось примерно так же, как играть в баскетбол. Вот еще! Буду я забивать голову всякими глупостями! И неинтересно мне с кем он там зажимался на крыше! Как будто такие сплетни впервые гуляют по школе!

И нет, я совершенно не бешусь.

Мне. Абсолютно. Все. Равно.

— Утка, ты сейчас руку мне сломаешь, — шипит Герасимов, кружа меня в вальсе. Шаг. Еще шаг. Поворот. — Дерьмо! — втягивает со свистом в себя воздух. — Ты мне все ноги отдавила!

— Что-то не устраивает? — мой голос сочится ядом. — Можешь поменяться.

Шаг. Резкий поворот, и я опять наступаю Арсену на ногу.

— Ты специально? — рывком притягивает к себе, ближе чем этого требует танец.

Он сверкает своими голубыми глазами из-под нахмуренных бровей, пристально вглядываясь в мои черты.

Первые разы — нет. Последний, каюсь, не сдержалась.

— Да! — горделиво задираю подбородок, натягивая на лицо маску «стервы».

Кажется, глаз Арсена дергается, а еще он выглядит так, будто хочет свернуть мне шею. Пытаюсь отступить от него, но наглец только сильнее, нет, не прижимает, а буквально втискивает меня в себя.

— Не хочешь со мной танцевать? — рычит, сверля меня хищным взглядом.

— Не хочу, — упрямлюсь, еще выше задирая нос.

Герасимов на секунду прикрывает глаза, словно пытаясь сохранить остатки самообладания. Чувствую, как его грудь тяжело опускается и поднимается, ну хотя бы потому что мы очень плотно прижаты к друг другу, а еще его сердце отбивает неровный ритм, вторя моему.

— А с кем хочешь? С этим сопляком Литвиновым? Или Батоновым?

— А может и с ними, — дерзко заявляю. — Уж лучше, чем с тобой!

Губы парня искривляются в обиде, и я сглатываю, понимая, что сболтнула лишнего…

— Уткина, Герасимов, вы танцевать будете? Что встали столбом? — обращается к нам Инга Олеговна.

— Нет, не будем, — холодно отрезает Арсен, отпускает меня и, развернувшись, стремительно покидает актовый зал, громко хлопая дверью.