Книга Школьный вальс, страница 111 – Ядвига Благосклонная

С тяжелым вздохом поднимаюсь и открываю, после чего возвращаюсь на кровать. Папа застывает в проеме двери, словно сам не знает зачем пришел. Неуверенно мнется, а потом все же заходит и закрывает за собой.

— Нина, нам нужно поговорить.

— Папа, мама уже сказала, что я под домашним арестом, — безразлично пожимаю плечами.

— Знаешь, она просто волнуется, — хмуро говорит, присаживаясь на стул. — Ты очень долгожданный ребенок. Она ничего тебе об этом не говорила, но… — отец смотрит прямо перед собой, словно возвращаясь в воспоминания. Горько вздыхает, а потом признается: — когда мы были молодой семьей, мы потеряли ребенка. Срок был большой. Малыша не удалось спасти. Твоя мама… Она очень тяжело перенесла эту потерю, поэтому так за тебя волнуется. Конечно, это не оправдывает некоторые ее действия, но постарайся понять, а я постараюсь с ней поговорить. В конце концов, тебе уже почти восемнадцать. Ты должна набивать свои шишки и строить свою жизнь. Просто… Знаешь, я вчера тоже волновался за тебя, когда узнал что ты не у той девочки. Я понимаю, что подростки забывчивые, но это на тебя не похоже. Ты всегда была очень ответственной девочкой.

— Пап, я знаю. Это случайно получилось, — пристыженно опускаю глаза, рисуя на покрывале замысловатые узоры. — Мы с девчонками заболтались. Я же вчера отпросилась…

— Я знаю. И я дал разрешение, поэтому поговорю с мамой. Этот домашний арест, который она придумала — полный абсурд, — недовольно качает головой. — Ты уже взрослый человек.

На глаза наворачиваются слезы, но уже не от обиды, а от трепета, что наполняет грудь. Впервые в жизни отец говорит со мной по душам. Впервые в жизни принимает мою сторону, поддерживает и делится сокровенным.

— Знаю, я не всегда был хорошим отцом, — с грустной улыбкой протягивает руку и нежно сжимает мою ладонь. — Это не потому что я тебя не люблю, дочка. Просто меня этому тоже не учили. Мне всегда казалось, что мама тебя достойно воспитывает, и я не считал нужным вмешиваться. Сейчас вижу, что мы, как вы молодежь выражаетесь, облажались. Мама всегда делала больше ставку на твою учебу и развитие. Иногда она забывает, что ты обычный ребенок. Да и я об этом забыл. Я знал, что у тебя все хорошо, поэтому сосредоточился только на работе. Не держи на меня зла.

— Все хорошо, папа.

Поддавшись порыву, обнимаю его. Отец первые две секунды пребывает в замешательстве, а потом стискивает в своих крепких руках и гладит по голове, точно маленькую девочку.

— Я поговорю с мамой, не переживай, — поцеловав меня в макушку, он отстраняется. Уже на выходе из комнаты, тихо, словно стесняясь, произносит: — Я люблю тебя, дочка.

— И я тебя, пап, — неловко отвечаю.

С души словно камень сняли. Иногда мне действительно казалось, что отцу до меня нет никакого дела. Даже свои выходные он предпочитает закрываться в кабинете, разбирая заказы и бухгалтерию. Семейные ужины проходят в гнетущей тишине. Ну а застолье с гостями сами знаете чем заканчиваются.

Разговор с отцом стал приятной неожиданностью, и, пожалуй, впервые мне кажется, что если я не дышу полной грудью, то очень близка к этому.

Где-то около четырех часов вечера приходит смс от Арсена.

«Выйди. Нам нужно серьезно поговорить» — гласит текст сообщения.

Серьезный разговор с Герасимовым? Это что-то новенькое. И, признаться, любопытное. Однако разговор все равно придется отложить.